Она чуть не открыла рот. Так это не дядя был обязан ему?..
– Я рад видеть ваши близкие отношения, дети. И то, что вы сохранили вашу дружбу, бесценно в такие тяжёлые времена, – добавил Поллукс, посмотрев на старшего сына. – Это держит нас вместе, пусть мы и не смогли стать семьёй тогда, когда этого хотела Антея.
– Ты всегда говорил, как важны прочные связи, отец, – сказал Альфард, помогая направить разговор в нужное русло.
Рейна растерянно смотрела на них. Признания мистера Блэка были неожиданными, почти сказочными по тому, как легко он ими делился.
– На тебя можно положиться, сын, – Поллукс продолжал. – Раньше я мог всерьёз положиться только на мистера Бенгеля. Сложно жить, если тебе некому довериться. Он никогда не подводил… Вижу, ты усвоил этот принцип. Не сворачивать с пути в вопросах долга.
Рот Альфарда скривился, но юноша быстро взял себя в руки.
– Семья и честь прежде всего. Я понимаю, отец.
Ирма встала и обняла мужа со спины, а Сигнус, заметив, как изменилась атмосфера, потянулся за новой булочкой. Вальбурга отпила чай, пряча слабую усмешку.
Рейна посмотрела на Альфарда, который уже некоторое время не сводил с неё взгляда. В его обычно ясных тёплых глазах точно разом погас весь свет.
Поллукс, сам того не ведая, только что описал его самое свежее и страшное открытие – и назвал это достоинством. Превратил благие намерения в отлаженную механику контроля, которую Альфард поклялся не допустить.
Идеальный Морган стал отвратительным чудищем для бедного Альфарда. О, если бы она могла обнять его сейчас…
В камине вспыхнуло зелёное пламя – и вместе с искрами на ковёр приземлилась празднично обёрнутая посылка. Ирма стояла ближе, она присела рядом и нашла прикреплённое к коробке письмо.
– Вальбурга, любовь моя, это для тебя, – голос Ирмы дрогнул. – Дедушка Сигнус прислал подарок на Рождество.
Брови Поллукса взметнулись вверх, и мужчина сурово сказал:
– Он редко делает подарки. Значит, ты его впечатлила.
– Могу я открыть его у себя? – спросила Вальбурга.
– Ты не хочешь сделать это при нас? – расстроилась Ирма.
– Если всё получилось, – неуверенно начала Вальбурга, но, бросив короткий взгляд на Рейну, продолжила, – то я хотела бы убедиться первой.
– Пожалуйста, дорогая, – Ирма улыбнулась дочери, протягивая руки к её подарку. – Не лишай нас права увидеть тебя в этот момент.
Девушка разорвала обёрточную бумагу и раскрыла коробку. Она приподняла рукой что-то молочное, воздушное, почти полупрозрачное… Это были рукава платья.
Ирма помогла ей достать его.
Строгий чёрный лиф напоминал доспех, а молочная юбка со шлейфом ниспадала из-под твёрдого корсета. Ткань была украшена стёганой вышивкой, но сходства с предками на картинах не придал бы даже кружевной воротник.
Такая вещица могла бы находиться в гардеробе Антеи, которая, как припоминала Рейна, мастерски сочетала наряды.
– Оно немного легкомысленное, – усмехнулся Альфард, погружённый в собственные мысли.
– Если дед считает его подходящим, – сказала Вальбурга, поднося платье ближе к свету, – пусть будет так. Матушка, я хочу надеть его сегодня. Отец? – она повернулась к ним, ища одобрения.
Ирма тепло улыбнулась дочери.
– Хорошо, дорогая. Нам пора собираться. Не правда ли, Поллукс?
Мистер Блэк подошёл и оценивающе разгладил юбку, чья ткань находилась на грани приличия – для их семьи точно.
– Не будем медлить, – сказал он.
Поллукс покинул их в тишине, и Вальбурга сразу отправилась следом. От Ирмы не укрылось, что Сигнус воспользовался моментом и уже тянется за новой порцией сладостей. Она отвела его руку и сказала:
– Не наедайся, дорогой. Малфои устраивают чудесный пир на Рождество, и твой отец будет недоволен, если ты останешься равнодушным к их столу. Альфард, милый, помоги брату подготовиться. Извозчик будет через час, не люблю выезжать второпях.
Мальчишка надулся.
– Но матушка, я только…
– Только что нашёл своё счастье на дне тарелки, – прервал его Альфард.
– Что это значит? Ма…
Альфард с трудом поднялся из-за стола.
– Оставь, Сигнус. Ты же не хочешь, чтобы тебя сравнивали с маленькой феечкой, которая ест одно зёрнышко в день. Особенно на глазах у Розье.
– Плевал я на то, что она там подумает, – пробормотал Сигнус, но тарелку отодвинул. – Извини, матушка.
Не дожидаясь, пока они выйдут, Ирма продолжила:
– А ты, дорогая, совсем не подкрепилась. Скоро тебе понадобятся силы.
– Я в порядке, госпожа.
– Признайся, после откровений моего мужа тебе кусок в горло не лезет. Никто не думал, что он носит в себе столько боли о сестре.