«Я не знала, что с тобой и где ты. А теперь ты являешься в самый тёмный час, как добрый волшебник из сказки», – хотела съязвить она. Но это точно было бы не в её духе. Рейна выбрала помощниками честность и прямоту, а не грубость.
– Ты получил моё письмо.
– Флора притащила его в гущу… довольно жаркого спора, – его голос звучал притихшим, лишённым привычной игривости. Дядя говорил медленно и подбирал слова, будто сам боялся обидеть.
– Ты жив, – сказала Рейна. – И еле держишься.
Злость отступала от этих радостных слов. Дядюшка жив.
– Мои вылазки редко бывают лёгкими прогулками, – он слабо махнул рукой. – А потом был рывок через полстраны, я добирался до точки порт-ключа. Магический резерв… немного опустошён. Но это неважно. Важно, что ты цела и я успел.
Морган помолчал, глядя на её стиснутые кулаки в пушистых светло-жёлтых варежках.
– Прости, что заставил тебя ждать. И прости за то зрелище, что я устроил там, с Поллуксом. Это было… не самое изящное решение. Но единственное, что сработало бы мгновенно.
Рейна начала понимать логику дяди. Он напомнил Поллуксу Блэку, к чему приводит слепое подчинение правилам. Поллукс отвлёкся от соблюдения семейных традиций в воспитании детей, переключился на спор с Морганом, а когда его гнев утих – вернул способность быть отцом и позаботился о дочери.
На смену холодному расчёту пришла отчаянная импровизация человека, который знает подходящий язык. Немало чистокровных семей использовало его – язык силы и долга. И дядя использовал его, чтобы выиграть.
В итоге Рейна всегда оправдывала дядю.
– Ты намеренно говорил об Антее. Чтобы ранить.
– Да, – признался тот без упрёка. – Чтобы переключить его гнев с дочери на меня. Чтобы он забыл о воспитательном методе и вспомнил, что прежде всего он отец, а не наблюдатель. Это грубо. Подло. Но, увидев тебя в той комнате, рядом с очередным подарочком Сигнуса-старшего… – он зажмурился, и его лицо исказилось от подавляемого прямо сейчас гнева. – Мой разум выдал самый быстрый алгоритм. Спровоцировать, отвлечь – значит обезвредить. Я не думал о тонкостях. Я хотел вытащить вас обеих из этой ловушки.
– Ты что-то подозревал?
– Я догадывался, что глава их дома затеет гадость, но не думал, что юная леди станет целью. Всё-таки ты была гостьей. Знаешь, милая… Сигнус Блэк как разгневанный бог на Олимпе – кидает молнии в тех, кто допустил малейшую оплошность. Форму этих молний не предугадать. Вот почему я против, чтобы ты общалась с семьёй своего друга, – дядя хмыкнул.
Рейна глубоко вдохнула. Её собственный гнев растаял и сменился печалью.
– Ты как-то вспылил, – сказала она. – Сказал, что не дашь Поллуксу Блэку разрушить мою психику. Когда говорил о причинах, почему вы с мамой стёрли мою память.
– Я вспылил? – дядя, откинувшись на спинку сидения, хрипло рассмеялся. – Поллукс Блэк мой старый приятель, и я знаю, как с ним обращаться. А вот ты… Для тебя все люди хорошие, если не осыпают оскорблениями при знакомстве. Какого мнения ты о Демпси, хм? Из той троицы головорезов, с которой мы столкнулись в подземелье с големом, он самый безобидный.
Рейна поморщилась. Ей хотелось ещё побродить по сокровищнице волшебника, оставившего мудрёную загадку в качестве ловушки. Дядины соратники бесцеремонно прервали их.
Безобидный... Демпси смотрел на неё как на вещь, заставил почувствовать себя грязно одним взглядом. Дядя был прав – такого ты распознаешь сразу, делов-то. Свои гадости Демпси не заворачивал в шёлк семейных традиций и не называл их воспитанием. Зло в неприкрытом виде.
– Мерзкое существо, – тихо сказала она. – Но он понятный и предсказуемый.
Морган кивнул.
Карета замедляла ход, опускаясь на пустынное заснеженное поле. Скоро они будут трансгрессировать.
– Мы летим домой? К маме? – спросила Рейна.
– Не сразу, милая, – он потянулся вперёд и предложил ей руку. Прикосновение дяди оказалось неожиданно бережным. – Мне нужно разобраться кое с чем, и я хотел бы… Чтобы ты увидела, ради чего всё это. Или, по крайней мере, поняла, в какой ситуации мы находимся.
– Мы?
– Ты всё увидишь, милая. Проклятье, – дядя тихо выругался себе под нос, наклоняясь ближе к их сложенным рукам. – Ты слишком мягкая для этой семьи. Но если ты выбрала…
Сперва она подумала уточнить – но то, что дядя имел в виду Альфарда, было очевидно. Рейна накрыла руку дяди своей рукой.
– Куда мы сейчас направляемся. Это опасно?
– Не опаснее, чем в спальне нашей юной леди, – он горько усмехнулся. – Там уже всё кончено. Осталось только разобрать обломки.
Рейне стало очень жаль его. Если бы злость ещё теплилась в ней, она приняла бы его слова за очередной фарс – с целью переманить на свою сторону бунтующую племянницу.