Морган зажмурился, пережидая боль. Он протиснул руку между ними, обхватил племянницу за шею, сразу под челюстью, и медленно оттащил Рейну от себя.
Необузданное чувство голода приятно жгло её изнутри, а воздух снаружи дрожал от магического напряжения. Собственная кровь, омерзительно кислая и холодная, попала на язык из потрескавшихся губ, когда девушка клацнула зубами перед собой.
Рейна не собиралась отстраняться. Вместе с истошным воплем она махала руками, как бездумный монстр, и тянулась к чему-то, что горело живительным теплом у Моргана за пазухой.
Он это заметил. Удерживая горло покрепче, Морган расстегнул пальто ниже и запустил пальцы в карман. Там был его несостоявшийся крестраж, и стоило дяде достать его, колебание магии в воздухе усилилось.
Фигурка девы с воздетыми в молитве ладонями, оказавшись близко к Рейне, задрожала и покрылась мелкими трещинками, из которых вырвался свет. Рейна выдохнула не своим голосом, потусторонним скрипящим звуком. Её глаза прояснились на секунду. Она успела увидеть дядюшку – и сознание вновь уступило чужому присутствию.
– Питаешься ненавистью? Вкусно, я понимаю, – с усмешкой сказал Морган, глядя в её потемневшие глаза. – Но ты никогда не восполнишь то, чего нет. Здесь осколок твоей души, – он кивнул на фигурку, – и вся злоба, которой этот монстр лишил тебя.
Свет из трещин лился мягкий, тёплый, и в этом свете существо, которое только что наполняло Рейну, вдруг показалось ей ребёнком, проснувшимся от кошмара.
Оно хотело закричать, но из горла вырвался лишь беззвучный хрип, потому что голосовые связки ему больше не принадлежали. Бездонный голод внутри неё собирался в комок, сжимался, пульсировал отвратительным, липким ужасом – и вдруг выскользнул и перетёк в фигурку, которая жадно впитала всё, как сухая земля впитывает воду.
Девушка обмякла в руках Моргана тряпичной куклой. Из её груди вырвался удивлённый вздох. Дверь в комнату, куда она ломилась, наконец поддалась.
– Дядюшка! Привидение, – застонала Рейна, морщась, как от солнечного света. – Что произошло? Оно будто заперло меня в моей же голове.
– Моя теория подтвердилась, – буднично ответил тот, усаживаясь поудобнее и прижимая её к себе. – Крестраж не получилось создать, потому что я использовал не целую душу, а её осколок. Возможно, я упустил что-то ещё…
– Нет! – она дёрнулась, хватая его за плечи. – Ты сам хочешь стать таким осколком? Это ведь лишит тебя… чего-нибудь важного! Совсем как её.
Дядя очаровательно улыбнулся.
– Разве плохо жить без ненависти в сердце? У меня останется моё тело, и я не начну забирать недостающее у других. В этой пустоте нет ничего плохого. Люди не превращаются в банши.
Рейна смотрела на него, не мигая. Горло засаднило от подступающих слёз.
– А если это будет другое чувство? Что, если ты перестанешь… любить меня?
– Это невозможно, милая, – с нежностью сказал дядя. – Большая вероятность, что я погибну раньше. Крестраж даст мне шанс исправить это и продолжить дело самому. Даже если меня раскроют, заклеймят как предателя… Не хочу портить тебе жизнь.
– К-как? Нет, – она всхлипнула. Горячие слёзы потекли по щекам. – Пожалуйста, дядюшка, не говори такие ужасные вещи. Я не понимаю, в чём ценность твоего… дела? Отца нет с нами уже столько лет. Что он делает для господина?
Морган растерянно моргнул. Кажется, вопрос застал его врасплох.
– Не знаю, – признался он почти виновато. – Иногда они играют в шахматы и философствуют. Но господин не позволял увидеть больше.
Рейна шмыгнула носом, вытерла слёзы рукавом и села рядом.
– Однажды война закончится. Обе войны, – твёрдо поправилась она. – Может, Министерство освободит папу, а может, он перестанет быть нужен господину. Ты ведь не рассчитываешь, что однажды сумеешь выкрасть его?
Она нервно засмеялась, но когда успокоилась, дядя всё ещё молчал.
– Дядюшка, – выдохнула Рейна, – не надо рисковать жизнью ради…
– Я хочу, чтобы вы с Анной были счастливы в новом мире, – перебил он мягко. – Кто бы его ни захватил. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности в своём доме. Чтобы ты закончила школу и занималась, чем пожелаешь. И чтобы у тебя появилась семья, которую ты выберешь.
– Зачем мне мир без тебя? – вырвалось у Рейны прежде, чем она успела подумать.
Она замерла. Морган замер тоже. Его рука, тянувшаяся к Рейне, нерешительно остановилась на полпути.
Рейна испуганно прижала ладонь ко рту, желая забрать слова обратно. Опять. Опять она говорит то, к чему дядя ведёт. Опять цепляется за него, как за спасательный круг. Вот он говорит о жертвенности – и она попадает в его сеть.