В библиотеке стало очень тихо.
– Не смей! – не выдержала Рейна, с силой оттолкнув его руку. – Почему ты всегда решаешь, что лучше для меня?!
Морган собрался что-то сказать – очередную шутку о своей неотразимости или о её чрезмерной сентиментальности, – но Рейна продолжала:
– Ты не мой отец. Не пытайся заменить его.
Он откинулся назад, прислонился спиной к уцелевшему фрагменту книжного шкафа и… рассмеялся.
– О, милая, – издевательски протянул дядя. – Если бы я решал. Если бы я хоть раз в своей жизни действительно решал, а не плыл по течению... Твоя мама права. Я должен был отдаться этим волнам и подстроиться, а не… барахтаться, цепляться за тростинки, пытаясь изменить... хоть что-нибудь.
Его лицо исказилось от отвращения.
– Ты думаешь, я выбираю быть тем, кто я есть? – спросил он почти шёпотом. – Думаешь, мне нравится просыпаться каждую ночь и понимать, что всё, что я люблю, может быть уничтожено рукой тех, кого никогда не накажет закон?
Дядя навис над ней бархатной угрозой.
– Не тревожься, милая. Я и не собирался быть твоим отцом. Разве я тебя воспитывал? Лишал сладкого или запирал в комнате? Только баловал. И это единственная роль, которая мне по душе. Герой? Меня бросает в жар от благодарностей. Злодей? У нас уже целая армия злодеев. А вот «дядюшка, который всё уладит» – это мой звёздный час.
– Что, твой сюжет тоже кто-то прописал? – спросила Рейна, вспомнив Вальбургу. – Ты не обязан его придерживаться. Жизнь слишком разная! Не нужно ждать трагичного финала, дядюшка.
Она подумала, что драматизирует. И всё ещё клюёт на его крючок.
– Ты сейчас это специально сказал, – она озвучила свои мысли с мрачным пониманием происходящего.
– Что именно? – осторожно уточнил дядя.
– Всё. Ну, практически всё, – её рука взметнулась вверх, небрежно описывая пространство, и Моргану пришлось отодвинуться. – Про свою смерть, про жертвенность. Ты говоришь это, чтобы я… – она запнулась, подбирая слово, и вдруг усмехнулась. – Почувствовала себя нужной. Тебе этого не хватает, да? Нужным быть. Ты же постоянно об этом твердишь. Хотел бы стать надзирателем, селекционером и всё такое. Чтобы мы с мамой не оставили тебя. Даже ценой твоей жизни хотел бы. Смерть – самый надёжный способ остаться в памяти навсегда, верно?
Он смотрел на неё пару секунд, хлопая ресницами, а потом сделал то, чего Рейна не ожидала. Дядя расхохотался, запрокинув голову. Смех получился особенно злобным.
– Какая же ты милая, – сказал дядя, промокая уголки глаз костяшками пальцев. – Думала, что раскусила меня? Заглянула за ширму и увидела там… маленького испуганного мальчика, который боится, что его бросят! Ха-ха!
Его взгляд ожесточился, а голос зазвучал ровно, без единой трещинки.
– Это было бы очень трогательно. Считаешь, я говорю о смерти, чтобы удержать тебя рядом? Чтобы чувствовать себя нужным? Милая, если бы я хотел манипулировать тобой, то сделал бы это изящнее. Я бы говорил о том, как ты похожа на свою мать. О том, как горжусь тобой. О том, как мало у меня в жизни света, и ты – единственный...
Он осёкся.
– Солнечный лучик, – тихонько подсказала Рейна. – Ты говорил.
– Браво, мисс наблюдательность. Ты же моя племянница. И если я говорю тебе правду о том, что может случиться, это не спектакль. Это просто... – он пожал плечом, – реальность. В которой я могу не дожить до конца войны.
Морган подался вперёд, и теперь его лицо было совсем близко. Рейна видела каждую морщинку в уголках глаз, каждую розовую царапину с проступившими капельками крови на щеке.
– Я не прошу тебя спасти меня, — всерьёз сказал он. – Я не прошу тебя чувствовать себя нужной. Я вообще ничего от тебя не прошу, кроме одного: чтобы ты была в порядке. Это всё.
Сценарий Рейны трещал по швам. Дядя не соглашался. Не признавал. Он отбивал атаку – как опытный фехтовальщик, который даже не вспотел, пока она замахивалась деревянным мечом для детских тренировок.
– Ты... – начала она, но голос сорвался.
Морган отстранился, откинулся назад, снова став собой – насмешливым и неуязвимым.
– Я – что? – переспросил он, поднимая бровь. – Манипулятор? Безусловно. Эгоист? В первой степени. Трус, который боится одиночества? – он хмыкнул. – Возможно. Но знаешь, что отличает меня от дешёвых манипуляторов из твоих романов, милая?
Она мотнула головой.
– Я никогда не вру тем, кого люблю, – сказал он просто. – Приукрашиваю? Да. Утаиваю? Иногда. Не договариваю? Постоянно. Но если я говорю тебе, что могу погибнуть – это не шутка. Это предупреждение. Потому что ты имеешь право знать, с чем можешь столкнуться.
Рейна молчала, переваривая информацию. В голове было пусто и звонко.