На улице снег падал мягкими хлопьями, ложился на волосы и ресницы. Лес перед домом стоял тёмный и неподвижный, освещаемый тёплым огнём из комнаты за спиной. Рейна устала нырять в пучину чужих фантазий о ней. Ей казалось, что она – как этот свет, и каждый раз её обступают монстры из черноты. А ведь ей хотелось стать драконом, могучей громадой, способной крыльями разогнать тьму вокруг.
Рейна подумала, что её крылья, этот свет за спиной, слишком слабы. Здесь, в Рождество, она ощутила только, как одиночество крепнет в груди.
И вдруг вспомнила.
Дядюшка забрал её из Хогвартса на первом курсе и привёл к маме домой, когда отец вдруг исчез. Маленькая волшебница долго сидела в комнате вместе с Бинкли, а потом мама вернулась, отправила домовика прочь и сказала ей ужасные и страшные слова.
Мама сказала… что не знает, зачем дальше жить. И не хочет. Мама долго плакала, а Рейна долго её утешала. Дядя вернулся позже – и всё исправил. Произнёс заклинание и отточенным взмахом палочки унял эту странную боль в груди одиннадцатилетней племянницы.
Зачем она это вспомнила?
Рейна лукавила, называя маму несгибаемой. Ей хотелось видеть её такой. Мама была скорее… ускользающей. Она с большим трудом прятала свою нежную печаль – вернее, не умела прятать. Улыбалась сквозь слёзы.
И, возможно, именно поэтому Рейна так отчаянно цеплялась за собственную силу и прятала страх. Если мама – это песок, уносимый волнами с побережья, то дочери надлежало стать незыблемой скалой. Но скалы не чувствуют, они просто существуют. А она чувствовала слишком многое. Жгучую злость, одиночество и ту самую странную боль, которую постоянно забирал дядя.
Заклинание «Обливиэйт» не лечило рану – лишь замораживало её и прятало под снежным покрывалом, укрывающим сейчас тёмный лес.
Но теперь она знала, что некоторые раны нельзя заморозить. Их надо просто пережить – как Альфард подчиняется семье. Как Вальбурга терпела проклятое платье. Как дядя переживает свою утрату возлюбленной.
Рейна закрыла окно, отряхнула с волос тающие хлопья.
Она хотела стать драконом, не понимая, что драконы – самые одинокие существа на свете. Рейна не научилась разгонять тьму, но набралась храбрости сделать шаг из круга света на пороге – в неизвестность, которая наконец пугала её меньше, чем перспектива вечной осады в собственной крепости.
Месть была лишь детским криком в пустоту.
Девушка развернулась и твёрдыми шагами направилась обратно к двери матери. Она не знала, что скажет. Может, просто спросит, понравился ли подарок. Или признается, что слышала разговор. Или просто обнимет её – без страха, с надеждой, что на этот раз её объятий будет достаточно.
Она так устала бояться, что не сумеет подобрать нужные слова.
Дверь была открыта, а мама сидела на кровати. Встретившись с Рейной взглядом, она вздрогнула, словно её застали врасплох, и попыталась ласково улыбнуться. Жалкая попытка оставить всё как есть.
Они с дядей были как та свеча в зеркальном гадании Лэйн – дрожащий свет обещал и чудо, и обман. Но гадание закончилось. Настало время жить в настоящем мире, с его несовершенными людьми и хрупкими чувствами.
– Мама, – тихо сказала Рейна. – Давай поговорим.
Спасибо огромное, что прочитали мою историю! 💛💛💛 До новых встреч!