– Истинной магией любви? Твои чувства – это морок, созданный безумием твоего рода. Ты никогда не добьёшься того, что ищешь. Весь твой мир – ложь.
В этот момент один из посетителей трактира, заметив накаляющуюся обстановку, попытался – скорее из вежливости, как того требовали манеры, – прекратить конфликт. Он сделал несколько решительных шагов вперёд и похлопал незнакомца по плечу, призывая к миру.
– Господа, прошу, давайте не будем устраивать переполох. Мы все здесь, чтобы насладиться вечером, – сказал мужчина.
Незнакомец стряхнул руку с себя и, не удостоив вниманием это вмешательство, продолжил:
– Ты не знаешь, что такое настоящая любовь! Ты никогда не поймёшь, что я чувствую!
Морган, оставаясь холодным и собранным, ответил:
– Настоящая любовь строится на уважении, а не страсти. Это глубокая связь, и её нельзя навязать. Оставь своё больное влечение.
Незнакомец усмехнулся, его глаза мстительно блеснули.
– О, я знаю о твоём больном влечении. Всем сподвижникам Гриндевальда известно о твоей страсти к маленькой Рейне Ченслер. Чем я отличаюсь от тебя?
Незнакомец смерил спутницу Моргана самодовольным взглядом. Он сразу понял, что это за девчонка. Вот только даже его грязный язык не затронул ни одной её эмоции. Ни страха, ни омерзения. Ни одно переживание не отразилось на её равнодушном лице, будто подобные встречи были не впервой, и девочка всецело доверяла дяде собственную жизнь.
– Хватит, друг, – заговорил возвратившийся в зал владелец трактира. Сильный и рослый волшебник, он крепко сжал плечи незнакомца и опустил его на стул.
Морган утратил прежнее веселье в глазах, ни следа беззаботности не осталось в его облике. Вздохнув, он печально спросил:
– Ты пожалеешь о своих словах, когда твой язык приведёт тебя к гибели? Или твой истерзанный недугом разум…
Лицо незнакомца исказил гнев, рука метнулась к карману с волшебной палочкой, но Морган был быстрее.
Зелёный луч разрезал воздух, посетители неподалёку почувствовали, как нечто незримое пролетает рядом с ними. Незнакомец повалился на пол, его глаза остекленели.
– Рейна, быстро! – выкрикнул Морган, хватая её за руку.
Хлопок трансгрессии, и они мгновенно исчезли, оставив трактир в начинающейся суматохе.
***
В ночном небе, затянутом тучами, полыхнула молния, и раздался оглушительный раскат грома. Из леса, подгоняемые сильным дождём, спешили к хижине два мага в светлых одеждах.
С ударом распахнулась дверца, ставни заскрипели от ворвавшегося ветра. Морган скинул капюшон и рухнул на колени, сотрясаясь от смеха.
Рейна лёгкими взмахами палочки закрыла дверь на замок, а затем разожгла камин и свечи. Пока она произносила заклинания, её голос окреп и стал увереннее, чем накануне. Как полезна пробежка под дождём, чтобы снова почувствовать себя живой.
Сидевший на полу Морган вдохнул в попытке успокоить эмоции.
– Ах, в какой неприятной ситуации мы оказались, дорогая, – произнёс он, пока стягивал с себя мантию-накидку.
– Пожалуйста, дядюшка, перестань оскорблять людей. Мне неловко.
Он откинул упавшие на лицо медово-русые вьющиеся локоны и рассмеялся сильнее прежнего, грациозным, каким-то женским движением пряча неприлично раскрытый рот рукой.
– Пустяки. Так малодушно было бы обижаться на правду с его стороны. К тому же, мы вряд ли увидимся вновь, разве только кто-нибудь решит сотворить из него инфернала, – произнёс он, поднимаясь и поправляя рубашку.
Руки Рейны затряслись от поздно пришедшего осознания, что произошло пару минут назад, когда дядя вдруг бросился к ней и закружил в водовороте трансгрессии.
Они и раньше сбегали таким способом, переносясь на расстояние от неудобных стычек, но у Рейны не хватило сил сообразить сразу, чем же закончилось то, что дядя так беспечно провоцировал. Юная волшебница не могла вспомнить, произносил ли дядя слова непростительного заклинания, или она не услышала их, погружённая в дрёму. Но близость пролетевшего рядом нечто не отпускало ее. Это ощущение было тяжело передать. Будто что-то очень древнее и сильное мимолётно заглянуло в этот мир и ушло, забрав с собой дань.
– Тебе холодно, цветочек? – спросил Морган, внимательно наблюдая за племянницей.
Он коснулся её накидки палочкой, накладывая согревающие чары. Приходя в себя, Рейна втянула носом воздух, сырой и затхлый, и закашлялась.
– О, извини меня, дорогая. Я совсем забыл.
Дядюшка развеял заклинание, скрывавшее истинное убранство его дома. Тёмное хлипкое помещение с трясущимися ставнями превратилось в небольшую гостиную, уставленную книгами.