Мама кивнула, соглашаясь с ним.
– Будь осторожна. Не все вокруг – твои друзья. Доверяй сердцу, но не забывай думать головой.
Рейна запомнила все их напутствия. Они ещё раз обнялись напоследок и коротко попрощались, чтобы не расплакаться.
– Драгоценная сестрица, ты растишь настоящую пуффендуйку, – услышала она, как возмутился дядя, стоило ей отойти на пару шагов. – Бескорыстный трудолюбивый цветочек. Ей будет тяжело в жизни!
Рейна с улыбкой обернулась. Мама и дядюшка стояли, обнимая друг друга, и мирно переговаривались. Их статные фигуры выделялись на фоне суетящейся вокруг толпы. Мама отправила Рейне воздушный поцелуй, а дядя чуть поднял руку в прощальном жесте, и его рот изогнулся в загадочной ухмылке, будто он уже спланировал их следующую встречу.
Огибая учеников и их провожавших, Рейна двинулась дальше по перрону. Приятное волнение трепетало внутри, и, видя множество расчувствовавшихся людей вокруг, она прониклась их настроением и больше не переживала о том, верным ли было её решение вернуться в школу.
У входа в вагон её поймал Альфард Блэк, накануне они договорились ехать вместе. Он вёз за собой тележку с чемоданом и совой в клетке.
– Давно не виделись, – поприветствовал Альфард. Его голос звучал ровно, он произнёс это, как формальность.
Юноша ступал легко, с безупречно прямой спиной и заложенной позади рукой, чуть склонив голову для удобства. Его движения были точными, почти механическими, и тем не менее Альфард казался в своей естественной среде.
– Ты выглядишь как-то иначе, – поделилась Рейна.
Она заметила, что несмотря на его очередной новенький костюм с рубашкой и жилетом, всё в его облике изменилось. Глаза, которые раньше светились любопытством и дружеской насмешкой, теперь равнодушно глядели перед собой, не показывая интереса к происходящему. Жесты были скупыми, словно Альфард не хотел выдать лишнюю эмоцию.
– Школа накладывает отпечаток. За нами наблюдают неустанно, – чуть улыбнувшись, ответил друг. – Не переживай, Рей, в глубине души я всё тот же.
Его пальцы сильнее стиснули ручку тележки, когда он произнёс эти слова. Альфард не знал, как сказать Рейне, что только вне их общего окружения он способен по-настоящему быть собой. Она почти не видела эту сторону его жизни.
Они быстро взобрались по металлической лесенке, нашли пустое купе, и как только Альфард помог уложить их вещи, он прикрыл дверь, и его лицо расслабилось, а голос стал более живым.
– Мы почти не списывались, – сказал он, закрепляя клетку с совой на сидении. – Вы жили у дяди, как ты и думала?
– Да. Наш домик мы оставили. Представляешь, где дядя коротает вечера без меня?
– На роскошных приёмах или в штаб-квартирах Гриндевальда?
– Нет, Альфард! Я про его лесную сторожку. Тайное логово монстра.
– И кто же там водится?
– Я не ходила дальше клеток с вампирами, – виновато ответила Рейна. – Они так громко кричат.
– Твой дядя или искусный владелец зверинца, или монстр похуже прочих.
– После того как я поделилась своими размышлениями с мамой, она тоже начала догадываться, что дядя мил не ко всем. И когда заглянула в погреб, конечно.
– Он хотя бы милосерден к пленникам?
– Милосердие не распространяется на врагов идеи.
Ответ подруги прозвучал таким будничным тоном, что Альфард не сдержал нервной усмешки. Судя по тому, что сказала Рейна, её мама тоже не воспринимала работу мистера Бенгеля как нечто страшное и противозаконное. Впрочем, врагом идеи был и Рейлан Ченслер, пленённый Гриндевальдом и удерживаемый в тайном убежище. Возможно, Рейна просто не сопоставляла эти факты в своей голове. В любом случае, Альфард не стал продолжать их странный и жестокий разговор.
Под стук колёс «Хогвартс-Экспресса» они отвлеклись на проносившийся мимо пейзаж. Поезд довольно быстро покинул городскую черту, за окном мелькали, как картинки в альбоме, чьи-то домики, поросшие зеленью холмы, между которыми петляли реки; поля, устланные цветами. Это было непривычно и дарило много приятных эмоций, ощущения безопасности, звуки поезда так убаюкивали, что Рейну одолел сон.
***
Её разбудил шум в коридоре вагона. Послышались голоса, громкий смех, а потом кто-то хлопнул дверью купе.
– Извини, – неловко проговорил Альфард, присаживаясь напротив. – Ребята соскучились. Никто, кроме меня, не знает, что ты возвращаешься?
– Я не видела на перроне знакомых лиц, – ответила Рейна, пожимая плечами.
По стеклу барабанил сильный дождь. Небо помрачнело, за окном проплывали размытые очертания холмов и полей.