– Здравствуй, Роуэн, – произнёс Альфард. Юноши обменялись рукопожатиями.
– Лэйн, присаживайся, – попросила Рейна. – Чаю?
– Я сейчас, – смущённо ответила та и попыталась выйти из купе, но староста остановил её.
– Сиди, милашка, я принесу. А ты пока утрамбуй мне сюда печенье как следует, я проверю, – Роуэн отдал Рейне коробочку и лениво вылез из купе.
В коридоре заверещало кошкоподобное существо, раздались ругательства старосты.
– П-привет, – начала Лэйн, – меня зовут…
– Привет, Лэйн. Рад тебя видеть, – отозвался Альфард.
Лэйн покраснела и отвела взгляд.
– Привет, – тихо повторила она и, разволновавшись, закашляла, прикрывая лицо ладонями.
– Тут есть салфетки, – вовлечённо сообщил Альфард. Он нырнул под стол, вытянул оттуда стопку салфеток и осторожно положил их на сидение между Лэйн и Рейной. Рейна сразу же забрала парочку себе.
Роуэн Лафкин, возникший в дверном проёме, держал в руках кружку с чаем и наблюдал за этой сценой с улыбкой. Его глаза бесстыже смеялись, и он не удержался от шутки.
– М-да, Блэк, – игриво протянул он, – я думал, ты слишком слизеринец для подобной компании. Но теперь понимаю – вы с Рейной, должно быть, помолвлены. Иначе как объяснить твою терпимость и это разношёрстное общество?
Альфард замер на мгновение, его лицо выразило лёгкое замешательство, но затем он холодно рассмеялся:
– Пуффендуйцы пытаются спасти каждую бедную зверюшку, мы же заботимся о друзьях.
Он принял расслабленную позу и высокомерно покосился на старосту.
– Ой, брось, Блэк. Не такой уж ты и плохиш, как я слышал. Оставляю девочек на тебя, позаботься о них со всей теплотой твоей хладнокровной души.
Роуэн шагнул ближе и поставил чай для Лэйн к остальным.
– Я тут реквизировал без очереди, – объяснил он.
– Насилие – всегда выход. Держи, – Рейна уже протягивала ароматно пахнущую коробочку с печеньем, на которой аккуратно лежали салфетки.
– О, благодарю, сестричка, за мой божественный обеденный перекус. Пока отчитывал маленьких негодяев, пропустил все тележки с едой. И где их теперь искать? – произнёс он, с наслаждением заглядывая в накрытую коробочку.
– С едой? – изумилась Рейна и осуждающе взглянула на Альфарда. Они ведь могли подкрепиться! Негодяй упомянул лишь сладости…
– Да, ты не видела? Кричи, если встретишь. Нет, я передумал, не кричи. Ладно, милашки, мне пора бежать, – он подмигнул на прощание и оставил их, бережно закрывая за собой дверь купе.
Альфард повернул замок.
– Я в плену? – нервно усмехнулась Лэйн.
– Не хотел бы, чтобы наше тайное общество рассекретил кто-то ещё.
– Мы не станем проводить кровавый ритуал здесь. Можно просто перейти к угрозам. Обычно я прячу их как предсказания среди печенья... — Рейна встряхнула коробку, оттуда выпал клочок пергамента. — «Если на ужине слизеринец предложит тебе «чай дружбы», не пей его! Это бузинный отвар с перцем». Не благодари!
– Ты ведь мне угрожаешь, – саркастично констатировал Альфард.
– С самыми чистыми намерениями, – мгновенно выпалила та.
– Между прочим, это мой любимый напиток.
– Его невозможно пить, даже Эхо будет чихать. Вы видели сову со сморщенным клювом?
– Она-то точно оценит мой изысканный вкус, – хмыкнул Альфард и тут же властно произнёс, обращаясь к Лэйн: – Ты не расскажешь никому о том, что видела и слышала в этом купе.
Лэйн обеспокоенно смотрела на них.
– Дело в том, что моя сова – страшный хищник, которого необходимо держать взаперти, – продолжил юноша. – Но Эхо воинственно сопротивляется правде. Ещё нашем купе действуют строгие правила, ты не можешь смеяться над требовательным курлыканьем, хотя оно очень милое.
Лэйн неловко засмеялась.
– Выходит, твоя сова – попрошайка?
– Да, так все и говорят. Но в первую очередь она мой союзник.
Рейна, достав одно печенье, завернула его в салфетку и протянула Лэйн:
– Настоящее правило одно: кто съедает последнее печенье – тот чистит клетку Эхо, – она кивнула на сову, которая укоризненно щёлкнула клювом. – Иначе тебе придётся объяснять, почему ты ехала в компании двух подозрительных личностей с жуткой совой в клетке.
– Перестань выдавать мои тайны. Чувствую себя разоблачённым, – юноша нахмурился.
– Постараюсь быть аккуратнее. А ты, Лэйн, как себя чувствуешь? – спросила Рейна, передавая ей ещё печенья.
– Не знаю, – призналась Лэйн, смущённо опуская глаза. – Иногда кажется, что я здесь лишняя.
– Почему? – удивился Альфард.
– Ну, знаешь, не все здесь рады таким, как я, – она пожала плечами. – Особенно после того, что случилось в тамбуре.
– Абраксас, – буркнула Рейна.
– Забудь о них, – резко сказал Альфард. Слова Лэйн вернули юношу в реальность. – Они просто избалованные дети.