Рейна глупо уставилась на дядю, не решаясь спросить, зачем он убил этого чудаковатого сумасшедшего фанатика, прицепившегося к ним в трактире.
Приняв её взгляд за обычный вид и посчитав, что произошедшее теперь оставлено в прошлом и всё в порядке, Морган выудил из внутреннего кармана плаща вырезанную из дерева статуэтку девы, воздевшей руки в молитве, и протянул маленькой напарнице.
– Вот, возьми её. Попробуй сакра фацере, то есть, эм-мм, обратиться к ней. Развлечёмся немного, не забивай голову мыслями обо всякой чепухе, – легко сказал он, пока вешал плащ на крючок.
Дядюшка имел склонность считать не заслуживающими внимания вещи незаконные и неправильные с моральной точки зрения простого мага. Рейна знала, что за годы своей деятельности дядя совершил столько ужасных поступков, что для него убийство недостойного человека стало рутиной. И, несмотря на это знание, что-то мешало ей задать простой вопрос.
От статуэтки веяло холодом и светлой грустью, когда Рейна приняла её. Волшебница ощутила затмевающую сознание жажду проникнуться чужой болью, стать защитником для молчаливой девы. Слёзы сочувствия появились в уголках глаз.
Белый свет на мгновение озарил всё вокруг, но это была не буйствовавшая снаружи непогода, а ответ маленького деревянного идола. Из него водопадом на пол разлился густой туман, воздух стал мокрым и тяжёлым, влагой осел на коже.
– Это опасный артефакт?
– Для тебя – нет, – заверил мужчина, наблюдая за разворачивавшимся действием с чувством сладостного предвкушения, будто знакомит ребёнка со своей любимой куклой.
Туман клубился, пытаясь обрести форму, подняться вверх, но ему не удавалось.
– Ему что-то мешает.
– Или чего-то не хватает, – подсказал дядя.
Фигурка в руках пульсировала, словно хотела напомнить, что у неё было живое сердце. Что оно билось когда-то в груди, но случилось беда. Нечто непоправимое, беспощадное. Неужели душа, заточённая в дерево?
Лёд сковал грудь волшебницы, тьма сгустилась в комнате, звуки дождя превратились в глухие отголоски неясного далёкого шёпота.
Туманная дымка, плавно покачиваясь, закружилась над полом и восстала белой женской фигурой, безликой и пустой, потерянной, не как привидения, которых уже встречала Рейна.
– Это ведь… реликварий? Вместилище душ. Где ты взял её, дядюшка? Кажется, она мучается. Выглядит плохо.
Рейна глубоко дышала, пытаясь сосредоточиться. Её мысли путались, бесплотный голос в голове настойчиво сбивал с толку.
– Тебе не понравился мой маленький эксперимент?
– Это иллюзия призрака? Или ты заточил её сюда?
Он оказался рядом и приобнял Рейну за плечи. Его прикосновение было холодным и неживым, призрачный свет окрасил лицо дяди белизной, будто выдавая его причастность к потустороннему миру, и сам он стал порождением тумана, расползшегося по гостиной.
– Хм. Ни то, ни другое не опишет суть этого артефакта. Каков же рецепт, если начинать с него? Взять одну душу, – начал дядюшка, касаясь ладонью груди, – откусить от неё кусочек с помощью другой души, невинной, несчастной, и… О, вот оно! Ценность, воплощённая в моей деревянной богине.
Дядя с обожанием провёл пальцами по идолу в руках Рейны.
– А это… – произнёс он, указывая на парившую над полом белую фигуру. – Да-да, пожалуй, я позволил себе иллюзию для зрелищности… Или отвлечения внимания. Я ещё не решил. К тому же, мне надо было её куда-то деть. Мы ведь не хотим позволить случиться ещё одной банши?
Рейна взглянула на свои руки. Холодные, дрожащие от непривычной слабости в теле, не принадлежащие ей. Она плохо понимала, что говорил дядя. Голова гудела нестерпимо, и это рушило всякую попытку прийти в себя.
– Я запуталась. Ты использовал её душу, чтобы разорвать душу другого человека, чтобы породить… проклятие?
Свет от камина мерцал, создавая причудливые тени на книжных полках. Рейна ощущала, как что-то чуждое наполняет её. Магия опутывала всё вокруг, точно липкая паутина.
– Это неважно, дорогая. Всего лишь детали работы. Как думаешь, что есть цель такой, вне сомнений, несправедливой участи?
– Вечные мучения? Утрата части души… Может, личность человека или память изломаны, пока существует артефакт… Не понимаю, зачем такое наказание? Чтобы не похищать физическое тело?
Морган рассмеялся:
– Ах, милая, нет! Как же ты спешишь, маленькая негодница! Почему тебе постоянно хочется кого-нибудь наказать?
– Ты не отказал себе в желании наказать эту леди, – ответила Рейна чуть громче, чем хотела, потому что её голос охрип. Слова застревали в горле, словно кто-то перекрыл ей доступ к собственному голосу.