– Вальбурга, Лукреция, – только и успела произнести Рейна, прежде чем две высокие худенькие девушки, семикурсницы-слизеринки, зачмокали её в каждую щёку, как милого маленького ребёнка.
Они только так и относились к ней. Будто две пожилые тётушки, протянувшие коготки к беззащитной овечке.
– Рейна, наконец-то ты вернулась, – сказала Вальбурга Блэк, старшая сестра Альфарда. – Что с твоими волосами?
– Она выглядит, как куколка, – присоединилась к осмотру недоумевающая Лукреция, их троюродная кузина.
– Мы в учебном заведении, а не в театре. К тому же, сейчас нас пригласят к ужину, очаровательное ты дитя, – Вальбурга поморщилась и запустила тонкие хрупкие пальцы в пушистые после влажной погоды волосы Рейны.
– Разве что-то не так? – спросила та, тоже поморщившись, только от боли.
– О, неужели? – хмыкнула Вальбурга.
Она вытянула из внутреннего кармана мантии волшебную палочку, направила на Рейну и скрутила её волосы в такой же гладкий тугой пучок, как у неё самой.
– Так-то лучше, – гордо произнесла Вальбурга.
Заклинание плохо сработало, через пару мгновений волосы мягко распушились, а пучок стал распускаться. Рейна сдула падающий на глаза локон.
Вальбурга прошипела сквозь зубы:
– Что за вампирские замашки, когда твой род избавится от этой мерзости?
– Это всё слухи, тебе же известно, – потупив взгляд, ответила Рейна. – С моими волосами ладит только пудра из толчёных жемчужин.
– Придётся окунуть тебя в чан с зельем стойкости, чтобы исправить досадную оплошность.
Лукреция удивлённо приоткрыла рот, глядя на кузину.
– Ты ведь шутишь, правда?
– Я не позволю нашей подруге одичать без присмотра матери, – отрезала Вальбурга и направила палочку на Рейну. – Одно заклинание не сработало, воспользуюсь другим.
– Постой, Вальбурга, кажется, я знаю, в чём дело, – тихо прервала её Рейна. – У меня есть вещица, кхм… Она распространяет ауру, нейтрализующую направленные на меня элементарные чары. Сглазы и вроде того.
Вальбурга фыркнула, скрестив руки:
– И что? Ты будешь оправдывать неряшливость магическим капризом?
– Вэл, там ливень! На вас уже смотрят все младшие, хватит, – не выдержала Лукреция и добавила, невесомо направляя кузину за собой. – Идём, не то пропустим начало праздника.
Вальбурга решила удостоить вниманием горстку второкурсников, которые наблюдали за тем, как она отчитывала подругу.
– Интересно? – с коварным прищуром она наклонилась к ним. – Рекомендую перестать собирать сплетни. Или вы можете пялиться дальше, и вылетите из школы за несоблюдение правил. Каждый студент должен изучить устав, так что потрудитесь направить ваше любопытство в полезное русло, если не соизволили сделать это в прошедшие три семестра.
Стайкой напуганных птиц дети разлетелись перед ней, взметая полы мантий, когда она проследовала в Большой зал вместе с Лукрецией. Холл почти опустел, скоро сюда должны были привести первогодок, преодолевавших на лодках путь через озеро.
Рейна решила не задерживаться и шагнула в Большой зал вслед за кузинами Блэк.
Тысячи ярких свечей, зависших над четырьмя длинными факультетскими столами, отражались на поверхностях мягким светом. Золотая посуда, каменные стены, витражные окна переливались бликами в этих огоньках.
Рейна осматривала людей вокруг, пока проходила к столу Пуффендуя. Кроме знакомых волшебников, учеников и преподавателей, принимавших экзамены у обучающихся дома, остальные казались ей одинаковыми – безликой толпой, слишком пёстрой, чтобы сосредоточиться и запомнить хоть деталь.
За столом все были так дружелюбны, что мягкая улыбка застыла на губах Рейны и так и не покинула её в этот вечер.
Она подняла глаза к потолку, отражавшему всё, что было в небе на улице, и умиротворённо выдохнула. Снова хотелось разделить с кем-то радость момента. Она оглянулась. За слизеринским столом Альфард поймал её взгляд и кивнул, но его тут же отвлёк разговором Абраксас.
Рейна, подперев голову руками, прикрыла глаза, с наслаждением представляя, как снаружи тихо и спокойно, раздаются нежные звуки насекомых, редкий ветер шуршит листвой. И даже разговоры в Большом зале превратились в ласковый шелест…
… Она проснулась, когда запела Распределяющая Шляпа, а потом вместе со всеми изо всех сил хлопала в ладоши, когда Шляпа отправляла первокурсников на факультеты. Какое единение, какой восторг! Она чувствовала, что по-настоящему принадлежит этому миру, где столько радости и теплоты… и пауков.