– Это любисток кровавый, – звонко заговорила Арабелла, её каштановый хвост, украшенный косичками, подпрыгнул в такт, – выведенный в начале двадцатого века подвид любистока обыкновенного. Его листья в сочетании с данными немагическими растениями активно использовались для создания кровоостанавливающих и крововосполняющих пилюль и зелий.
– Всё верно, два балла Пуффендую. К сожалению, как и в начале века, так и сейчас возникла нужда в крупных поставках. И теплицам Хогвартса вместе с другими по всей стране пришлось впрячься в благое дело. Так, курс, ваша задача на эту неделю – собрать урожай и рассадить травы для нового. Обычно я рассказываю, что представляют из себя растения, которыми мы будем увлечены за уроком… Но сегодня, – профессор, нетерпеливо поджав губы, обвёл учеников взглядом, – вы сами должны вспомнить, почему эти простейшие растения жизненно важны. На пятом курсе в обязательном порядке мы сдаём Стандарты Обучения Волшебству. Любая крупица знаний, вложенная в ваши умы на протяжении всех этих лет, может пригодиться в последний момент. Не только на экзаменах, напоминаю. Прошу не забывать, неизвестно, сколько ещё продлится война и чем она окончится.
Ученики стали заниматься растениями. Джулия Аббот уволокла Рейну поближе к крапиве, и девушки быстро приступили к работе. Профессор поднял руку в воздух и щёлкнул пальцами. По теплице прокатилось глухое жужжание, пушистые кусты полыни зашевелились, расправляя серебристые листья на длинных тонких стебельках, распахнулись яркие цветки календулы и тысячелистника и потянулись к солнцу.
Один из юношей, склонившись к цветам, резко вдохнул аромат пробудившихся бутонов. Его нос зачесался, а глаза заслезились, и он потянулся к платку в кармане мантии, но замер от слов профессора Бири.
– Если у вас аллергия, мистер Кенвуд, стоит быть осторожнее. И скорее наденьте защитную маску, прошу вас! В наших условиях беспечность непозволительна, – воскликнул он и всплеснул руками.
– Простите, профессор, – прокряхтел пуффендуец, подчиняясь ему.
Второй юноша, взволнованный, замер с горшком буйно разросшегося бадьяна на полпути, готовый прийти своему другу на помощь. Он неосторожно повернулся, оступился и зашатался, пытаясь удержать равновесие.
– Пожалуйста, аккуратнее таскайте тяжести, мистер Болдерик, – профессор кинулся и подхватил юношу за локоть, – оплошность может быть чревата.
Болдерик сдержанно поблагодарил профессора, но в следующее мгновение наступил на распростёршийся по земле подол мантии Арабеллы Венлок, уже полностью погружённой в процесс. Она самозабвенно раскапывала корешки трав, разъединяла их с любовной бережливостью и даже напевала под нос какую-то песенку. Юноша вскрикнул, испугавшись, и упал в обнимку с горшком, прикрывая рукавом упругие сверкающие листья бадьяна. Хрупкие коричневые звёздочки-плоды рассыпались вокруг. Арабелла словно и не заметила его, только пересела, поудобнее поджав ноги.
В возникшей тишине был особенно громким вздох старосты.
– Кристофер, опять, – протянула она, оказавшись рядом с ним, и махнула ладонью в перчатке вверх. – Поднимайся.
Тот протянул ей руку. Профессор опустился, держа ковш для сбора звёздочек бадьяна, и осуждающе сказал:
– Мистер Болдерик! Будьте чуточку внимательнее. Ваша коллега уже приступила к обрезке крапивы. Неужто хотите себе ожог в первый день?
– П-простите, сэр, – отозвался стремительно краснеющий Кристофер.
Профессор Бири спросил у него про свойства бадьяна, и пуффендуйцы, дружно смущаясь вслед за Болдериком, принялись слушать его невнятный ответ.
Следя на развернувшейся сценой, Рейна думала о том, какие эти мальчишки нелепые и безобидные. Она заметила, что Кенвуд, провожая взглядом возвращающуюся к Рейне Джулию, заметил и её саму сквозь широкое стекло маски, и улыбнулась ему. Но юноша презрительно сощурился и отвернулся.
Немецкий шоколад! Её озарило. Как вовремя Альфард упомянул об этом перед завтраком. Кто-то из пуффендуйцев достаточно податлив, впитал пропаганду без остатка, даже такую кроху. Британские власти рассказывали, что магловский генерал по имени Роммель гоняет по Северной Африке их солдат, захватывает плантации их колоний, и потому шоколад считался дефицитным продуктом. Но сырьё для шоколада добывалось не там и, конечно, не являлось целью Роммеля. Из-за этого маглы наивно полагали, будто настоящий шоколад остался только у немцев.