И Рейна – маленькая разиня. Образ врага, лишающего радостей жизни, лишающего самой жизни, сомкнулся на ней в понимании маглорождённых сокурсников.
Лэйн Мэтьюс сидела в углу и, орудуя острой лопаткой, разбирала на секции высокие кусты тысячелистника. Её движения были точными, хотя и медлительными. Она явно отличалась старанием. Каждый стебель оставался с корешками, и Лэйн брызгала на свежие ранки цветов ровно столько заживляющего раствора, сколько было нужно.
Удивительно для маглорождённой. Рейна мотнула головой. Нет-нет, опять проклятые предрассудки… Пусть это будет её прелестной заслугой, что за умничка Лэйн! Стебелёк крапивы вдруг хрустнул, сжатый в пальцах, и по перчаткам покатился сок. Всё не то, всё неправильно. Она нахмурилась, разламывая крапиву и отбрасывая её в оставленный неподалёку ящик для засушки, и неуклюже протёрла руки о передник.
Монотонная работа, приятная и любимая, захватила Рейну, как только она нашла себе новый девиз. «Мы все равны». Чувства в груди улеглись, голову не посещали сомнительные мысли, и пальцы сами делали, что требовалось. Профессор Бири рассказывал о хитростях выращивания растений из этой части аптекарского огорода, о способах применения трав в полевых условиях и почти не мучил никого расспросами – вместо этого он делился историями сам, похоже, позабыв о том, что говорил про экзамены.
– Вот и всё, курс, отправляйтесь на обед. Думали, до вечера будете копаться? Быстрее, быстрее! – в какой-то момент пылко произнёс профессор, останавливая урок. – Приводите в порядок инвентарь и мойте руки. Девушки, будьте добры, помогите мистеру Болдерику и мистеру Кенвуду не натворить беды.
Совки и ножи, испачканные травами и землёй, отправились в заколдованный бочонок с мыльным раствором, гудевший и раскачивавшийся на месте каждый раз, когда что-то опускалось внутрь. Сложенные передники, очищенные чарами, отправлялись в корзинку на выходе из теплицы. Ученики сосредоточенно протирали столы и ящики для рассады, стараясь подсобить преподавателю изо всех сил. Даже Кенвуд и Болдерик под пристальным взором профессора Бири перетаскивали медные лейки по полкам. Воздух, пропитанный густым тёплым запахом трав, пронизал аромат влажной древесины и моющих средств.
– Пожалуйста, больше не падайте, мистер Болдерик, – произнёс в конце профессор, дружелюбно хлопая пуффендуйца по спине. – Знаете, я тоже однажды споткнулся и упал с цветами, но к ногам своей будущей жены, и пообещал, что не поднимусь, если она откажется разделить со мной жизнь. Но, кажется, вы не сумели воспользоваться импровизацией в полной мере. Дело в том, что я подал прошение директору о проведении праздника урожая в конце месяца, и хотел бы, чтобы вы с мистером Кенвудом вели себя чуточку сдержаннее, содействуя мне в подготовке.
– Д-да, профессор, – робко ответил кто-то из юношей, Рейна не различила его слабый от неуверенности голос позади.
Джулия уже тащила её в Большой зал. Не успели девушки преодолеть и нескольких пролётов в переплетении коридоров, как их догнала Лэйн Мэтьюс.
– Пожалуйста, подождите меня! – крикнула она, – Джулия!
Она подбежала и, сбивчиво дыша, попросила оставить их с Рейной наедине.
– Я провожу её, – Лэйн умоляющими глазами посмотрела на старосту, – пожалуйста!
– Ладно, если ты не против, – ответила Джулия и на всякий случай проверила выражение лица Рейны, неизменно милое, с застывшей улыбкой, которую та подглядела у Малфоя. – Я хотела добавить пару заметок в записную книжку, поэтому пойду дальше. А вы не задерживайтесь здесь, иначе наткнётесь на слизеринцев, – бросила она через плечо.
– Конечно, спасибо! – крикнула счастливая Лэйн и на выдохе поклонилась старосте, сложившись пополам.
– Мне жаль, но… – начала Рейна. Она хотела объяснить, что им лучше не показываться перед слизеринцами вместе.
– Мне очень жаль! Мне ещё больше, во много раз больше жаль, Рейна! – эмоционально жестикулируя, воскликнула Лэйн и схватила девушку за руку. – Я не думала, что они подумают! В гостиной я навернулась с лестницы, и Джесси увидел печенье, как упало печенье! Оно поломалось, а там!..
Рейна шагнула вперёд и крепко обняла её, насильно прижимая голову к своей груди. Лэйн дёрнулась, а потом ещё, и замерла, ожидая реакции. Её сердце тоже бешено колотилось. Нельзя было рассказывать маглорождённой однокурснице, что мальчишки глупые, потому что все связанные с этим слова тщательно вложил в голову Рейны её дядюшка. Но был в её жизни другой прекрасный человек. Альфард Блэк.