Малфой уже ждал у выхода из замка. Его безупречная внешность контрастировала с её бледностью и усталостью. Волшебные косметические вещицы, которыми пользовалась Рейна, словно протестовали второй день подряд.
– Ты пришла, – кивнул Абраксас с самодовольной улыбкой. – Не видел тебя за завтраком. Как твоё здоровье? Если ты нуждаешься в чём-то особенном, только скажи. Я запросто могу достать это для тебя.
– Я… Нет, – растерянно обронила девушка, – всё в порядке.
Они должны были отметиться у дежурного преподавателя, контролировавшего покидающих Хогвартс студентов. Им оказался профессор Дамблдор, высокий мужчина с каштаново-рыжей бородой с проседью, эксцентричный и яркий в своей роскошной лиловой мантии, расшитой звёздами. Профессор отметил Абраксаса, а на Рейне остановился, как только поднял взгляд из-под очков-полумесяцев на её лицо.
– Мисс Ченслер, – мягко сказал он, – судя по вашему виду, поддержка дружеского настроения на Пуффендуе даётся вам нелегко. Вы выглядите так, будто всю ночь отбивались от Пивза. Надеюсь, ваше тактичное падение с дуэльного помоста обошлось без последствий. Если вдруг чувствуете себя не в своей тарелке, дверь кабинета Трансфигурации всегда открыта для беседы за чашкой чая. Я иногда добавляю в него превосходное тонизирующее средство по совету профессора Слизнорта, – Дамблдор подмигнул, пропуская их. – Но, конечно, не смею вас задерживать – праздник урожая ждёт.
– Благодарю вас, сэр, – произнесла обескураженная Рейна, – и вам чудесного дня.
Кажется, их маленький конфликт, длившийся почти месяц, заметили и преподаватели. Она по-дурацки улыбалась из-за по-отечески добрых слов Дамблдора, и Малфой элегантно поманил впечатлившуюся Рейну наружу.
– Он коварнее, чем может показаться, – сдержанно поморщился юноша и посмотрел на неё. – Пребывание на родном факультете ужасно влияет на тебя, Рейна. Только не говори, что ты…
– …поверила всему, что сказал Дамблдор, – синхронно закончили они.
Рейна снова расплылась в улыбке, но замерла, будто поранившись о возникшее в воздухе раздражение Малфоя, которое тот силился сдержать.
– Разве это проблема? – задумавшись, спросила она. – Думаешь, я выдам ему семейные тайны раньше, чем тебе? Возможно, раскрой я некоторые из них на своём факультете, подозрения только укрепятся.
– Рейна, я не интересуюсь твоими семейными тайнами, такие обвинения недостойны тебя. О каких подозрениях ты говоришь? Твои друзья-пуффендуйцы вдруг решили поиграть в тайный магический орден и проверяют тебя на лояльность? Хотя вряд ли эта теория жизнеспособна. Так что я не поверю никаким слухам или подозрениям в твоём отношении.
Малфой пытался вывести девушку на откровенность, пробудив чувство вины. Но его провокация была слабой. И её шутка, раззадорившая его, вышла ещё слабее. Он ведь не ждёт, что Рейна сейчас начнёт всё ему выкладывать про семью, лишь бы убедить в чём-то? Малфой с самой первой их встречи осыпал её комплиментами – пусть искренними, но часто с двойным дном. Как будто что-то знал о ней. Слухи вокруг её родных манили его. Иногда казалось, что он сам подкрепляет их и уже окончательно в них поверил. Что это, симпатия или интерес к диковинной зверюшке?
Стоило как-то направить нить разговора в нужную сторону. Рейне не хотелось становится подопытным кроликом для риторики слизеринца.
– Мой дядя – весомая фигура в магических кругах Германии, – произнесла она. – Уже этот факт позволяет людям относиться ко мне иначе, хоть у нас и разные фамилии. Я думала, что маглорождённые ученики будут ко мне лояльнее, но…
Волшебница замолчала и, хлопая ресницами, очаровательно уставилась на Малфоя. Она ожидала, что в ответ он рассмеётся и похвалит её фантазию. Скажет, что солнце светит, а птицы поют просто потому, что наступило утро. И порыв Болдерика до очевидного предсказуем.
– Видеть тебя в их обществе, да ещё и в таком компрометирующем свете – невыносимо, – ответил Абраксас, немного краснея. – Наше вмешательство было продиктовано заботой и долгом. Исключительно.
– Вмешательство? Ваше? Ты говоришь о моём спасении месяц назад? Вы и правда рыцари из моих любимых сказок. Я очень благодарна вам с Томом Реддлом, – вежливо сказала она и добавила, – но ведь всё началось раньше. В поезде.
Вздрогнув, юноша отвернулся. Рейна, неотрывно следя за его реакцией, делала большие-большие наивные глаза, а сама внутри ликовала. Взгляд Малфоя, не выдержав этого, забегал из стороны в сторону. Он не мог собраться и посмотреть на Рейну в ответ. В итоге ему хватило совести и понимания, что незачем всё отрицать или переводить в шутку.