– Похоже, Мэтьюс многое тебе рассказала.
– Не больше, чем поделились вы, когда ехали в карете вместе с нами, – Рейна коснулась его ладони, заставляя Малфоя поднять льдисто-голубые глаза на неё. – Мы союзники, помнишь, Абраксас? Нет причин выдум…
– Это так, Рейна, – вдруг прервал он, нахмурившись, – прошу прощения. Я просчитался и не смог контролировать ситуацию так, как хотел. Я пойму, если ты не захочешь…
– Между нами ничего не изменилось, – сказала Рейна.
В компании дядюшки она видела много людей, которые вели себя совершенно по-разному. Действия Абраксаса были не обидны, не циничны. Они – будто его неотъемлемая часть, без которой Абраксас Малфой станет совсем другим человеком. Такое поведение было привычно. Не самое ужасное или опасное, с чем волшебнице приходилось сталкиваться.
– Ты очень добра, Рейна, – произнёс юноша, раскаиваясь. – Надеюсь, я этого заслуживаю.
Робость маленькой трещинкой тронула его голос. Услышав это, Рейна к своей неожиданности почувствовала небольшое облегчение. Как будто сбросила неудобный плащ после дождя. Тяжело идти, но и снять нельзя – вымокнешь. В её друге детства ещё осталось достаточно порядочности, чтобы хотя бы сознаться, когда застукали практически на месте. Интересно, сохранится ли эта черта в нём или через пару лет появится очередной… Малфой. Строгий, высокомерный и бесконечно подлый. Услышав её мысли, дядюшка прочитал бы лекцию о пользе подлости при необходимости выживания семьи. Но это будет потом, а сейчас и юноша облегчённо выдохнул, даже немного радуясь, что его заговор раскрыт.
– Я ценю это. Знай, я ваш союзник, – напомнила Рейна. – Я отказываюсь от твоей помощи, только потому что хочу справляться со своими проблемами сама. Обо мне долго заботились близкие, Абраксас. Я бы с радостью научилась заботиться о себе. И о друзьях, – она ободряюще улыбнулась ему.
– Досадно. Ты хочешь научиться заботиться, но сама же лишаешь меня такой возможности, – хмыкнув, справедливо заметил Абраксас.
– Значит, не создавай таких глупых проблем. И тогда, может, у тебя будет шанс проявить себя.
На неё накатила волна дурноты. Будто она говорила то, что противоречило всему её естеству. Но… это же правда. Болдерик, науськанный Малфоем, мог её ударить. А уже спровоцированные Болдериком однокурсники вообще могли сделать что угодно. И в спокойные времена хватает идиотов, а уж сейчас. Малфой поступил как глупый и злой ребенок, пусть и считает, что действует из лучших побуждений.
И куда только делся её страх – прямо высказывать то, что думаешь. Рейна ведь не грубит ему? Она сгорала со стыда, говоря подобное, но всякий раз это сходило ей с рук. Потому что разве способна невинная овечка, беззащитное нежное создание, каким называл её дядюшка иногда, на грубость? Другие люди обычно не замечали, но… Как же страшно их обижать! Рейна всегда боялась заранее. Ведь даже мягкий или вежливый отказ бывает болезненным. Реакция дяди доказывала это. А уж некоторые его коллеги…
Внезапная дерзость подруги всё же задела Абраксаса.
– Если я перестану создавать глупые проблемы, кто же будет отвлекать тебя от реальных?
– Каких именно… реальных проблем? – спросила она шёпотом.
– Хм, – протянул Малфой, всматриваясь в её напряжённое лицо, – взять, к примеру, твоё здоровье. Признай, ты выглядишь неважно в последние дни. Может, у тебя закончилось лекарство, и ты поэтому, чтобы не быть уличённой в школе, намереваешься попасть в почтовое отделение?
Рейне стало нехорошо. Она обернулась – на тропинке к Хогсмиду больше никого не было. Тёмные пятна проступили перед глазами, руки онемели, земля под ногами потеряла твёрдость. Волшебница сделала шаг назад, но не нашла опоры, и её рука наткнулась на мантию Абраксаса.
– Рейна?.. Что с тобой? Твоё лекарство, где оно? Его действительно нет? Оно закончилось? – его рука быстро поддержала её за локоть, не давая упасть, а другой ладонью юноша обхватил её подбородок. – Говори со мной, Рейна! Куда, почта или Слизнорт?
– Н-нет никакого лекарства, – едва слышно пробормотала Рейна, опускаясь вниз, утягивая Абраксаса за собой, на землю. Голова постепенно перестала кружиться. – Просто я очень голодна, хоть и… не чувствую этого.
– Как серьёзно, – сказал он, помогая ей подняться, и отметил, как Рейна втягивает носом воздух. – Тогда идём, пока ты не набросилась на меня. Но плата за мою помощь и молчание будет соответствующей.
Он пах, как прохладное утро в их саду. Листья чёрной смородины, влажные после росы, пушистый мох, чай с бергамотом. Рейна порывалась спросить, неужели он думает, что пахнет настолько съедобно, но это привело бы к романтической провокации. О, кошмар.