Рейна кивнула.
– Сейчас меня интересует твоё здоровье, тебе необходимо высыпаться… – он осёкся, поняв, что сам крадёт её вечернее время на сон. – Не подрывайся с рассветом, вот, что я хотел бы тебе сказать. Я заметил, ты всё чаще теряешь концентрацию. Это важно, особенно в нашем деле. Ты должна быть всегда готова, цветочек. Иначе кто защитит тебя, если я не смогу?
– Я в порядке, дядюшка. Я со всем справлюсь.
– Милая, я понимаю твоё рвение. Но помни, что наша работа требует не одной решимости. Если ты будешь чувствовать себя так, это может стать опасным. Попробуй выбрать несколько направлений, которые тебе действительно интересны, и сосредоточься на них. Это поможет тебе справиться с нагрузкой.
Морган с жалостью взглянул на притихшую девочку. Виноватая улыбка коснулась его губ, и он, опустившись на колено, тепло поцеловал руку Рейны.
– Мне жаль, но в первую очередь ты всё ещё ребёнок.
– Дядюшка, я готова к трудностям, – твёрдо произнесла Рейна и тут же спрятала рот ладонью, чтобы сдержать зевок.
– Мы обсудим это позже, когда ты научишься дисциплине, неотъемлемой частью которой является распорядок дня.
Её отношения с книгами были действительно беспорядочны – с гримуарами, таящими секреты тёмных искусств, соседствовали древние философские сочинения, рассуждения об этике в различных аспектах магии и слезливые женские романы. Очень много слезливых женских романов. Разве можно от всего этого отказаться?
Рейна обиженно насупилась.
Недавно она, наслушавшись своего друга Альфарда Блэка, спросила дядю о перспективах исследователя магических животных. Не для себя, а ради друга, но сердобольного Моргана Бенгеля это не убедило.
– Нельзя ли использовать магических существ в целях твоей организации? – аккуратно спросила тогда Рейна. Она дала другу обещание и была намерена исполнить его.
– Цветочек, тебе вряд ли понравится возиться с лунтелятами дольше одной экскурсии «потрепи-по-холке». Но, если ты так одержима, мы можем отвести тебя на взрывопотамью ферму. Их можно использовать, чтобы устроить саботаж на производстве или какой-нибудь смертельный переполох… Пусть и недолгий. Но я не думаю, что господин одобрит использование живности. Я заметил в нём сильное раздражение от их безмозглых мордашек. Заодно скажет, что это порочит честь волшебника, недостойное занятие и всё такое, он страстно любит высокопарные речи. Вот только я согласен с ним. Не пристало тебе, дорогая, погружаться в… в…
Морган некоторое время пытался подобрать подходящее приличное слово. Рейна перехватила его руки и ощутила, как он весь дрожит от обуявшей его злости. Неужели её вопрос возымел такой эффект?
– Дядюшка, всё в порядке. Я не собираюсь заниматься животными. Я по-прежнему могу быть кем угодно, а интерес к этой теме питаю из-за друга. Помнишь, я ведь рассказывала? На пикнике в июле…
– О, нет, не вздумай сказать такое в их присутствии…
Воспользовавшись заминкой, пока Морган переводил дух, Рейна снова обратилась к нему, вкладывая в голос всё убеждение, на которое была способна:
– Дядюшка… Я рассказала тебе чужую тайну, потому что Альфард Блэк разрешил мне. Я убедила его, что люблю и уважаю тебя, что доверяю тебе любые мысли. Ты ведь всегда поддерживал меня. Разве я оскорбила тебя или твои взгляды?
Морган сделал несколько шагов по комнате, словно ему было тяжело идти. Потом он повернулся к ней, и его лицо стало таким… разочарованным.
– Ты… Ар-рргх, несносная девчонка. Ты говоришь о поддержке и доверии… Да, здесь есть моя вина, но разве мы не договорились с тобой… О, дитя! Я должен развеяться. Я… не хочу разговаривать об этом.
Похоже, отныне дядя оставался уверенным, что Рейна, маленькая и миленькая девочка, которая создана для великой цели быть его гордостью, хочет провести остаток жизни, копаясь в навозе.
А ещё он был кошмарно рассержен в тот день. Ей до сих пор было страшно обсудить хоть с кем-нибудь, что случилось. Дело в семействе Блэков или господин Гриндевальд настолько не терпит любых живых существ, кроме волшебников? Что же так ранило дядю?
Его пугающая эмоциональность, нахлынувшая слишком быстро, напомнила Рейне сейчас, что от своей обиды внутри стоит избавиться как можно скорее, иначе она снова всё испортит.
Как не хочется расстраивать дядю. Это очень больно. Он не станет говорить с ней. Он не слышит её, когда такое происходит.
– Я всё сделаю, дядюшка, – пообещала Рейна.
Морган, зажмурившись, отчаянно прижался щекой к её ладони.
– Завтра будет новый день, – произнёс он, и его голос был мягким, дарующим долгожданное спокойствие. – И ты будешь готова ко всему, что может случиться. Ты всегда должна быть готова, мой милый цветочек.