Том вежливо улыбнулся.
– Давай-ка взглянем на нашу добычу, – она осмотрела книги, покоившиеся на обитых бархатом полках. – Я оставлю несколько галеонов сверху за пропущенный день у продавца.
Дядюшка мог позаботиться об этом, когда околдовывал хозяина книжной лавки, но Рейна не была уверена. Его поведение не отличалось заботой о других людях. На книгах обычно уже печаталась цена, и если продавец – не спекулянт, можно смело отблагодарить его за податливость чарам. Вряд ли дядюшка договаривался с ним.
– Проклятье, а ты что здесь делаешь? – дрожащим голосом выругалась девушка.
Ей на глаза, среди волшебных гримуаров в кожаных переплётах и пыльных фолиантов с истёршимися уголками, попалось дешёвенькое новое издание, скрывавшееся под видом бульварного чтива.
«Ирмгард Бенгель. Правосудие мёртвых». История о зловредных приключениях бабки и деда Рейны в Европе положила начало слухам, связанным с вампирской сутью их семьи. Да, они выбирались на охоту ночью и опустошали жертв, лишая их крови, но это была лишь часть эпизодов, самое начало – будто критики подхватили первые строчки и не поняли, что на такое способен человек. Вампиру незачем растрачивать источник пищи. Они же совершали преступления против маглов и других волшебников, упиваясь силой и властью, и рассказали об этом на бумаге под конец своей долгой жизни. Детали описанных ими зверств походили на жанр ужасов, потому что относились к людям, а не магическим тварям, опыты над которыми ставил дядюшка ради проверки исследований тёмных волшебников прошлого. Её покойные родственники утратили всякие духовные ориентиры. Их не могли оправдать воспитание и… тяжёлое детство. Нет, никакая жестокость не породит столько боли и страданий, чтобы сеять её на протяжении целого столетия. Тем отвратительнее осознавать, что некоторые маги живут так много лет и делают выбор – быть чудовищами.
– Это тоже часть вашей игры? – спросил Том, привлекая внимание затихшей Рейны.
Её руки тряслись от злости, когда она схватила книгу с витрины, пересекла комнату и бросила записи в камин. Пламя жадно приняло их. Сжав кулаки, Рейна неотрывно следила за тем, как корчится в огне картонная обложка.
– Нет. Это грязная книжица, которую кто-то перепечатывает из года в год. Она порочит имя моей матери и её семьи. Якобы наши предки – монстры не из-за своих преступных, а только потому что они вампиры, что вообще-то тоже доподлинно неизвестно. А раз мы – их родственники, значит, такие же ужасные беспощадные твари, – она закатила глаза от презрения и повернулась к Тому. – Ты знаешь что-нибудь о вампирах?
– В Хогвартсе вампиров изучают на третьем курсе, если ты об этом. Стандартное описание мне известно. Бледнокожая нежить, питающаяся кровью. Не может существовать в свете солнца. Одержима чувством голода. И вместе с тем – очень, очень долго живёт, – последнюю часть юноша произнёс с заворожённой интонацией, но Рейна не обратила на это внимания.
– Как думаешь, велика ли плата за долгую, наверное, бессмертную жизнь – провести её без солнечного тепла? Без вкуса еды, биения сердца и прочих радостей.
– Должно быть, изощрённая пытка, – поддерживая её речь, развёл руками Том.
– Именно. Мне кажется, тяжело сохранить рассудок в таких условиях. Но они рабы инстинктов. А мои предки наслаждались вседозволенностью своего положения. Не думаю, что проживи они ещё пару веков, их ум оставался бы ясным и жаждущим знаний спустя время.
За месяц учёбы в Хогвартсе Рейна узнала, что директору школы, Армандо Диппету, стукнуло уже чуть больше трёх сотен лет. Он точно был могущественным волшебником с огромным магическим потенциалом, вот только… был давно. Теперь он превратился в дряхлого старика, жаловавшегося на жизнь и не желавшего брать ответственность. Увы, годы брали своё, и в его случае – без остатка. Никто не говорил о влиятельности, мудрости или силе директора Хогвартса.
– Но разве это единственный вариант? – спросил Том. – Разве долгая жизнь обязательно означает либо рабство инстинкта… либо погружение во тьму пороков? Я верю, что существует другой путь. Не раба и не монстра. Путь исследователя? Твой дядя, Рейна, он ведь не стал монстром, изучая запретную магию?
Нахмурившись, она не ответила.
– Он ведь тоже ищет то, о чём ты рассказала? – Том продолжал аккуратно подбирать слова. – Контроль своих чувств. Знания о выходе за рамки возможного. Не как обезумевший зверь или падший тиран, а как тот, кто шагнёт за завесу смерти и найдёт истину. Вопрос в том, какую цену человек заплатит за это знание. Станет рабом, монстром или просветлённым.