– Кажется, теперь я понимаю ход твоих мыслей. Ты не оглушишь меня в ближайшей подворотне после нашей беседы? Есть один труд, но нужно написать дяде, чтобы он прислал его. Там описывается трансцендентность. Про постижение разума, души, тела. Насколько я помню, автор пытался выяснить, как сохранить своё «я» и не пасть в пучину безумия, – Рейна неловко кашлянула, – а не стать сильнее и всё такое за чужой счёт. «Не дать погаснуть внутреннему свету», – так он писал.
Эта мысль часто направляла Рейну. Как мысль о равенстве волшебников по крови, как отрезвляющий голос мамы. Всегда стремиться к миру и не терять голову от гнева или обиды. Оставалось только отстать от близких и не окружать их навязанной заботой. Они имели право испытывать плохие эмоции и сами справляться с ними. Без её помощи.
Что ж, тогда Рейне стоит быть последовательной в своих действиях. Возможно, владелец магазинчика не знал о славе, шедшей за книгой её предков. Рейна, подавив растущую неприязнь, взяла горстку золотых монет из внутреннего кармана сумки и положила рядом с учётной книгой на столе. Краем глаза она заметила какие-то красно-коричневые следы на подушке одного из кресел. Пролитый чай? Оставалось надеяться, что не останки продавца после алхимического эксперимента дядюшки. Впрочем, какая разница.
Снаружи дождь закончился, вышло из-за туч солнце. На площадь притащили огромную жаровню, на которой готовили овощи и мясо – их, как главный символ праздника, каждый брал с богатого пиршественного стола. Тут же, с волынкой наперевес, Абраксас рисовал в воздухе формулу подходящего заклинания под восторженное жестикулирование профессора Бири и группы волшебников-музыкантов, увлечённо обсуждавших происходящее.
– Приятного праздника, Рейна, – попрощался Том, встав рядом с ней.
– И тебе, – она слабо улыбнулась, наблюдая, как слизеринский староста обходит толпу по краю и исчезает за поворотом.
Том – союзник. Он надавил на неё? Рейна запоздало испугалась, не многими ли деталями поделилась. Она понимала, что Том и Абраксас действовали заодно в настраивании Болдерика против неё. Но если Абраксас не хотел бы обидеть её, то его приятель… Он создавал отличное впечатление. Склонный к уединению интеллигентный юноша. Точно знающий, что ему интересно. Внимательный.
Рейна отмахнулась от этих мыслей, они нагоняли тоску. Что-то не складывалось. Она осознанно закрывала глаза на что-то лежавшее на поверхности, чтобы не рождать себе ещё одного врага. Нет, не стоит опять попадать в эту ловушку. К чему анализировать чужой характер, если они союзники? Рейна останется для всех молчаливой ученицей без амбиций, живущей в собственном мире из милых книжек и сладостей, и никто не посмеет уличить её в чём-то плохом. Никто не испортит её светлые деньки, которые она проведёт за чтением жутеньких – наверное, теперь уже её – книг, и это будут прекрасные деньки до их новой встречи с дядюшкой.
Теперь предстояло покинуть Хогсмид. Праздник – идея хорошая, но у Рейны уже появился план на вечер. Трепетное чувство в груди не давало покоя. Сначала нужно сказать Абраксасу, чтобы он не искал её, а потом…
Что-то мокрое уткнулось в ладонь Рейны. По площади гуляли домашние животные, и одна из козочек лизнула её и протяжно заблеяла.
– У меня ничего нет, – Рейна примирительно выставила руки, но козочка, подпрыгнув, потёрлась о них и чуть не уронила волшебницу. – Помогите…
Другая коза уже примерялась зубами к её сумке. Пытаясь укрыться от суетливых приставак, Рейна подхватила подол мантии вместе с платьем и забежала в «Сладкое королевство». Как раз можно было пополнить запасы интересной еды.
– Милостивые предки! – воскликнула Вальбурга, на входе с которой почти столкнулась девушка, и обошла Рейну, придирчиво оглядывая с ног до головы. – Лукреция, кажется, нашлась пропавшая часть гардероба тёти Антеи! Помнишь её вечерние наряды для утренних прогулок?
– Да, – мечтательно подхватила Лукреция. – У неё было такое красивое розовое боа! Рейна, это платье тётя подарила твоей маме? Они вроде бы учились вместе. О, как трогательно! У неё были не пеньюары, а искусство.
Входная дверца со скрипом отворилась, и мягко звякнул колокольчик. К ним присоединился Альфард, который словно почувствовал, что здесь старшая сестра решила помучить его подругу.
– Слишком вычурное искусство, – Вальбурга изучающе отодвинула мантию на груди Рейны и хмыкнула с видом знатока.
– Но это так красиво, – жалостливо протянула Лукреция.
– Сестра, кузина, – коротко кивнул Альфард, поприветствовав их, и встал между девушками. – Серьёзно? Ты ратуешь за манеры и критикуешь кого-то за выбор одежды?