Рейна застыла. Бумаги высыпались из рук.
– Н-нет…
Дядя стоял у запертого входа, безупречно красивый и немного уставший. Опустив волшебную палочку, он подошёл к Рейне, не торопясь, будто они остались вдвоём в этой части госпиталя.
– Ты – чудо, милая, – довольно шепнул он и спросил, смахивая с её мантии невидимые пылинки. – Где ты была, мой маленький лучик? Надеюсь, не из канализации вылезла, – дядя чуть поморщился, не переставая улыбаться. – Обстрел застал тебя в этой ужасной узкой библиотеке? Она такая неудобная и бесполезная, что я даже рад пожару в ней.
Рейна не ответила. Её сердце билось в груди, как у испуганного зверька. Её ноги больше не слушались. Её руки онемели, а влажный холод пронзил кожу. Она пыталась сделать шаг назад, но внимательный взгляд дяди, его слова и всё, что происходило вокруг, давило тяжестью, поглощало способность мыслить ощущением нескончаемого ужаса.
Морган легонько шлёпнул её по щеке пару раз.
– О, милая. Ты заставляешь меня совершать неэтичные поступки. Подумать только, я ударил ребёнка по лицу.
– Зачем? Он… он ничего не сделал, – сказала Рейна так же тихо, как говорил с ней дядя.
– Он был слишком наблюдателен, – спокойно объяснил тот. – Он видел, что ты держала. Он запомнил, куда ты смотрела. Ещё немного – и начал бы задавать вопросы. А потом доложил бы не доктору Уитмору, а в Министерство.
Морган приблизился к ней и, не говоря больше ни слова, мягко взял её руку, направляя её пальцы к своему лицу.
– Иногда, Рейна, добрые люди становятся свидетелями того, что не должны были видеть, – грустно сказал он, позволив Рейне коснуться его щеки.
– Ты убил его, а я спасла.
– А я спас тебя от него. Какая ирония, правда? – нахмурившись, Морган чуть улыбнулся. – Всё куда проще, милая. Он не выжил бы в любом случае, скоро прибудут наши союзники, и начнётся зачистка. И бедный молодой лекарь мог успеть сообщить.
– Скоро? – сломлено повторила девушка.
Ей хотелось одёрнуть свою мокрую несовершенную ладонь от его идеального лица. Выйти на свежий воздух. Уйти от него. Вернуться в школу. Она не верила, что слушает эти слова, что её дядя, на которого она могла положиться в самые тёмные моменты, говорил такие жестокие вещи.
– Много времени прошло, милая. Такие «госпитали», – губы дяди презрительно скривились, – это символ слабости. Господин их не терпит. А мы были здесь, чтобы заполучить документы. И ты справилась.
– Госпитали, в которых помогают любителям маглов? – с трудом спросила Рейна.
– Не говори так, – едва слышно сказал Морган, обнял девушку и низко наклонился, дыханием согревая её шею. – Его уши повсюду. Мне жаль, цветочек. Мне очень жаль.
Рейна положила ладони ему на грудь, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы облегчения и горечи, и быстро-быстро закивала. Она поняла: у Тобиаса не было шансов, особенно с ней, в хранилище.
– Я так люблю тебя, дядюшка, – прошептала она.
– И я люблю тебя, милая, – вторил ей Морган, не размыкая объятий. – Сейчас ты не можешь выбирать путь и сопротивляться. Позволь пока мне вести тебя, только прими моё раскаянье за эти ошибки.
Их связь была сильна, а судьбы – давно переплетены. Если бы Рейна не хотела так отчаянно спасти отца, дядя не дал бы ей быть рядом. Да, слишком поздно. Теперь она не имела права выбраться отсюда, сбежать от дяди – и от войны в их мире, которую разжигал Гриндевальд. Её сомнения, её страх – дурацкое наваждение, и ему тут не место.
Купол снаружи затрещал. За краткой передышкой от снарядов последовал шквал заклинаний, вспыхивавших на поверхности магического барьера. Соратники Гриндевальда явились. Морган сдул на тело Тобиаса пару щепоток временно скрывающего порошка и собрал уменьшенные заклинанием документы в картонную папку.
– Кто-нибудь заметил вас по пути сюда, милая? – спросил он, прикидывая, куда отправиться дальше.
– Его звали Уилл, – произнесла Рейна, не отрываясь от угла, где за расплывчатой волшебной вуалью лежал молодой лекарь.
– О, не утруждай себя этим, – Морган картинно вздохнул, рукой отгоняя сентиментальный порыв. – Забудь о нём, – словно одумавшись, дядя окинул Рейну встревоженным взглядом и вкрадчиво добавил. – Не сейчас. Такие мысли причиняют много страданий, а мне твоя голова нужна ясной.
Маленькая девочка, которой он её считал, стала смелее за месяц, проведённый вдали от семьи. Вдали от него. И наконец рассказала о том, что её волнует. Похоже, за своей напускной театральщиной Морган не замечал всё это время, как по-настоящему нежен и раним их с Анной цветочек.
– Нет, я о свидетеле. Он направил нас сюда, в хранилище, – ответила Рейна, понимающе кивнув ему.
– Один – не худший вариант. Скорее всего, он ещё здесь. Кроме нас никто уже не сможет покинуть поместье Тельмана. Надеюсь, они сравняют его с землёй. Этот лёгкий привкус безумия, – дядюшка обвёл комнату рукой, – должен исчезнуть.