– О, ещё бы ты принесла ему своего союзника. Вспомни, кто тебя воспитывал. Мы научили тебя лучшему, – с ироничной нежностью заключил он. – Но ты разумная. Ты читала эту книгу. Ты знаешь, какие мысли она содержит. И если ты решила, что хочешь поделиться ею – что ж, я не стану мешать.
Он отправился к шкафу и извлёк узкий том в светло-серой обложке – ни названия, ни автора, только серебряное тиснение по краям и глухо отсвечивающий в обрамлении узоров круг по центру. Погладив корешок, словно прощаясь, дядя начертил волшебной палочкой незнакомую формулу и запечатал её на обложке, оставив еле заметный магический след. В воздухе снова мелькнул пульсирующий символ и исчез, едва тот коснулся обложки рукой.
– Если Том Реддл замыслит недоброе, ты узнаешь. Если же он захочет навредить – приду я.
– Дядюшка, – с беспокойством сказала Рейна, – ты ведь не…
– Конечно, нет, – перебил он, мягко улыбнувшись. – Я просто зашифровал пару меток. Я же не монстр. Не всегда. Не сразу.
Морган вложил книгу ей в руки. Переплёт приятно грел ладони, Рейна помнила – внутри на первой странице будет очень добрая вдохновляющая надпись, выведенная серебром. «Настоящий маг никогда не потеряет своей души и своего сердца».
Прижав этот драгоценный дар к груди, девушка несколько мгновений колебалась, а потом шагнула и без слов обвила Моргана рукой. Дядя тут же отозвался, накрыв её плечи ладонями, как будто ждал этого благодарного порыва.
– Лекарство ещё не впиталось, я испачкаю твою рубашку, – тихо сказала Рейна, стоило ему опустить подбородок на её златокудрую макушку.
– Можешь хоть красками вымазать, – шепнул дядюшка, – или что там у тебя вечно на лице. Всё, что хочешь, цветочек. Обещай, что если он пойдёт не туда, ты скажешь мне. Не ради моего контроля. Ради тебя. Я не хочу, чтобы ты оказалась рядом с кем-то, кто может тебя обидеть.
Рейна кивнула.
– Обещаю.
– Вот и славно, – Морган мягко провёл пальцами по её волосам. – Я просто должен знать, что ты понимаешь, чем именно собираешься поделиться. В частности, когда это касается таких тем, как трансцендентность. Их можно повернуть в любую сторону – ты сама это видела. Даже самые светлые идеи становятся оружием в руках тех, кто ищет силу и власть, а самые светлые души однажды может объять непроглядный мрак. Поэтому я бы хотел, чтобы ты оставалась под присмотром. Желательно – моим. И желательно навсегда. Но мы оба понимаем, что я был бы ужасным надзирателем.
Голос его смягчился, и в этом было нечто очень уязвимое. Рейна почувствовала, как дядя чуть отстранился.
– Это звучит трагично, – беззлобно усмехнулась девушка.
– Это и есть трагедия, цветочек. Особенно для меня, – ответил Морган, легко коснувшись кончиками пальцев её виска.
Про подвал мистера – или господина – Тельмана Рейна спросит в другой раз, чтобы не нарушать их хрупкое спокойствие. Она ещё раз обняла дядю крепко-крепко и предложила вернуться к ужину.
Позже тем вечером, дождавшись, пока Рейна начнёт проваливаться в сон в маминой постели, Морган будет сидеть рядом на полу с безобидной чашкой чая. Он проведёт волшебной палочкой по воздуху, и лёгкий прозрачный дымок потянется к виску засыпающей девушки. Он произнесёт бесстрастное заклинание «Легилименс» и очутится в череде событий чужой жизни – разговоров, взглядов, интонаций, тревожащих Моргана деталей. «Обливиэйт» – и что-то исчезнет из её памяти, как строчка, стёртая с пергамента.
Глава 7. Часть 1. Моменты недопонимания
На Трансфигурации профессор Дамблдор неоднократно ловил восторженные взгляды Рейны. И сам он – спокойный, вежливый, внимательный – всегда смотрел так, будто видел в ней что-то настолько хорошее, о чём она ещё не догадывалась. Его просторный кабинет всегда радовал глаз. Пусть там было темно, как в подземельях, но высокий потолок, стены с анфиладами арок и лёгкий ветерок из внутреннего двора за входной дверью позволяли дышать легче.
Когда ученики заняли места, на партах уже стояли стеклянные чаши с улитками. Абсолютно не волшебными существами с плотно завитой раковиной, блестящей от капель воды.