Рейна закрыла глаза, в её сознании всплыли образы тех дней, когда она ощущала себя совсем ребёнком, всё казалось простым и понятным – кроме иррационального ужаса расстроить дядюшку. Теперь же её мир окружён тайнами от себя самой.
Пока они не вошли в дом, Рейна решилась задать вопрос:
– И много раз ты это делал? Стирал мои воспоминания.
– Иногда, – уклончиво ответил дядя, – ты мучилась и терзала себя. И просила забыть. Анна сопротивлялась, когда узнала о нашем плане, но ты умеешь уговаривать её.
– Мама… знает?
Дверь скрипнула. Мама стояла на пороге, скрестив руки.
– Морган, – серьёзно начала она, – расскажи мне, что произошло в этот раз.
***
Рейна, обняв колени, сидела на диване и хотела сгореть от стыда после услышанного. Дядя раскинулся рядом, заняв почти всё место, и лениво смотрел, как его сестра наматывает круги по комнате. Казалось, ещё немного, и она взорвётся.
– У них размыты границы, Анна, – сказал дядя с усталостью от объяснений очевидного. – Семейные узы для таких всё равно что пережиток прошлого. Ни ценностей, ни преклонения из страха быть наказанными. Мои дорогие, эти мерзавцы не стоят ваших переживаний.
– Ты действительно не понимаешь? – воскликнула мама, остановившись. – Ты привёл к ней своих безумных фанатиков и…
– …и случилось то, что случалось не единожды. Униженное самолюбие и новый ночной кошмар, – договорил он, запрокинув голову и уставившись в потолок.
Рейна проследила за его взглядом. Среди деревянных балок в цветах резвилась Флора, разве что не пищала от восторга.
– Неужели? – в голосе мамы дрожала злость. – Ты говоришь так, будто речь не о ней.
– Потому что не о ней, – произнёс дядя, по-прежнему не придавая ситуации серьёзности. – Кошмар ждёт его. Я выбрал одно из не самых гуманных проклятий, которое будет периодически напоминать о себе.
– Дал ли ты выбор моей дочери? Идти на это задание или остаться в школе. Ты сам сказал, мы отправили её туда ради безопасности.
– Она бы…
– Пожалуйста, перестаньте, – прошептала Рейна, схватив за руку дядю, и тот настороженно повернулся. – Хватит. Я бы – что? Была с тобой в безопасности? Зачем тогда стирать мне память, если ты охраняешь мой покой?
– Ты спала тревожно даже после зелий, – пожал он плечами. – Мне было проще избавиться от плохих мыслей в твоей голове, чем смотреть, как ты угасаешь.
Мама опустила взгляд. Её лицо побелело. Она казалась крошечной и беззащитной.
– Что случилось бы со мной такого, если бы ты оставил всё, как есть? – спросила Рейна.
Тогда мама открыла рот, но не смогла говорить. Морган заметил её поведение и с грустью произнёс:
– Сначала ты была слишком мала, чтобы столкнуться с последствиями. Ты не помнишь даже Антею, – он горько улыбнулся, – а ведь вы обожали друг друга.
Рейна отшатнулась, как от удара, и её сердце ускорило бег.
– К-кого?
Мама сжала ткань платья, и её глаза наполнились слезами, которые она не могла сдержать.
– Антея Блэк, – глухо сказала она. – Твоя крёстная.
– Моя..?
– Моя любовь, – добавил Морган. – Ты так плакала, когда мы переезжали в Ротенбург. А потом…
Он замолчал.
– Это я попросила тогда Моргана… – прошептала мама.
– …помочь тебе забыть Антею, – закончил дядя.
– Что с ней произошло?
– Её семья была против нашего союза. Благодаря старой карге Ирмгард на репутации Бенгелей появилось пятно, и его оказалось достаточно для старших магов дома Блэк.
– Я хотела защитить тебя. Не вини Моргана, – сказала мама.
– Другие дети как-то справляются со смертью близких. Вы обманывали меня.
– Это не обман, а осознанный шаг, принятый из любви к тебе, – жёстко ответил Морган. – Мы не позволили Поллуксу Блэку сломать твою психику. И сейчас я продолжаю оберегать тебя.
– Не-еет, – протянула Рейна в ужасе, – нет! Ты приоткрыл эту дверь – открывай до конца! Я должна знать, чего вы лишили меня. Я не смогу смотреть в глаза Альфарду после того, как…
Комок в горле и льющиеся слёзы помешали ей договорить. Тишина тянулась, никто не решался прервать её.
– Я хочу вернуть воспоминания, – твёрдо прошептала она, сжавшись и не глядя ни на кого. – Я готова. И не заставляйте меня повторять.
Морган медленно поднялся, вытащил волшебную палочку и призвал ящик с десятком заполненных фиалов, опустившийся на стол.
– Хорошо. Только помни: это не сон, Рейна. Назад дороги не будет.
Серебристое сияние пробежало от фиалов к кончику его палочки и лизнуло висок девушки.
И в голове кто-то распахнул тёмную комнату. Пыль, крики, прикосновения, запахи – один за другим хлынули, как сметающие препятствия волны в узком коридоре. Всё вернулось. Захлёбываясь от эмоций, она пыталась справиться с этим потоком и не могла отступить.