Альфард преодолел расстояние в считанные минуты, и Рейна всё ещё не понимала, что скажет другу, даже когда тот поравнялся с ней.
– Рей, я здесь, – тихо произнёс юноша. – Если вчера был ужасный день, не спеши. Дай себе время. Выдыхай.
Его рука мягко легла ей на спину, но тут же поднялась на плечо, словно его жест оказался слишком личным. Рейна посмотрела на него. Из безупречной причёски пёрышками торчали вихры. Альфард поймал этот взгляд и поправил волосы с милой улыбкой.
Она вспомнила, какую тему хотела обсудить. В прошлый раз её волновала ответственность – как изменятся их отношения, а теперь… всё куда серьёзнее. И чем дольше длилось молчание, тем тяжелее становилось.
– Я должна задать тебе самый страшный, ужасный, кошмарный, отвратительный вопрос в твоей жизни, – выпалила девушка и замедлилась, приложив ладонь к лицу. – Что, если семья не примет твой выбор?
– Я люблю своих родителей, – сказал он, не глядя на неё. – И я уважаю их, какими бы они ни были. Моя семья ждёт, что я буду продолжателем рода, наследником – кем-то, кто может оправдать их надежды. Но вот сюрприз – их ожидания часто расходятся с тем, что я действительно хочу, – он грустно усмехнулся. – Проблемы начнутся, когда мне придётся выбирать между тем, что важно для меня, и тем, что они считают правильным.
Он повернулся к ней, и их глаза встретились.
– Я не могу жить ради ожиданий других, Рейна. У меня есть обязанности, но я не могу просто игнорировать собственные чувства.
Рейна молчала, внимательно слушая, как он продолжал. Альфард был искренним в своих ответах, как всегда.
– Мои родители могут не понять, – продолжил он. – Знаешь, с другими я бы не стал говорить так открыто. В общем, если мне придётся выбирать, то я сделаю свой выбор. Даже если это разочарует их.
Рейна восхищённо вздохнула, принимая его слова. Путь к жизни, полной любви и уважения, действительно может быть таким? И тут же её брови нахмурились. Как много препятствий.
Альфард, казалось, заметил её внутренний конфликт, но не стал навязывать свои мысли. Вместо этого он покачал головой, нежно касаясь её руки.
– Ты не разрушишь ничего. Главное, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза и оставались честными.
– Кажется, я зря спросила об этом, – она усмехнулась. – И ты в очередной раз понял настоящую причину моих тревог. Я всё же признаюсь. Вчера дядя раскрыл мне одну тайну. Он может ошибаться, но… ты знаешь о слухах вокруг моих родных.
Альфард кивнул.
– Это касается Антеи, твоей тёти.
– Продолжай.
– Дядя сказал… они с мамой считают, что её гибель – не стечение обстоятельств. Это было решение старших членов семьи Блэк. Наказание за связь с магом, чьи предки осквернили свою кровь вампирским проклятием.
– Я догадывался.
Рейна подняла взгляд на него. Альфард не выглядел разочарованным или сломленным. Он выглядел, как человек, который долго размышлял об этом – и наконец нашёл подтверждение своей теории. Будто он давно смирился с положением дел.
– Я слышал кое-что из разговоров родителей, – объяснял Альфард, – мой дед, Сигнус, имеет закостенелый взгляд на старые порядки. Вальбурга очень прониклась его идеями, – юноша нахмурился. – Он убеждён, что чистота крови превыше всего. Это не просто традиция, а закон, и любое отклонение несёт угрозу семье, даже если это дурацкие слухи. И я подозревал, что пожар произошёл не просто так. Отец никогда не опровергал мои слова – только приказывал молчать и уважать старших.
Своей проникновенной речью Альфард поразил Рейну до глубины души. Вот, кто был смелым, честным и искренним. Он доверял ей настолько, что рассказал о семье, о своих сомнениях и – пусть косвенно – признался в чувствах, которые связывали их сильнее, чем просто дружба.
– Ты говорил… – произнесла Рейна, с трудом сдерживая бурю внутри, – ты говорил, что не имеешь права поцеловать меня. Но, похоже, это я недостойна.
– Почему ты так считаешь?
– Они смотрят на меня, как на милую животинку, ты сам сказал. Даже Абраксас…
– Рейна, нет, – серьёзно прервал её Альфард. – Бракс не бегал бы за тобой и не звал бы тебя в Хогсмид первее остальных, если бы с тобой что-то было не так. Он громче, чем кто-либо, кричит про виноватых во всём грязнокровок. К тому же… вспомни, разве мой отец позволил бы матери приглашать тебя на летние пикники? Разве бросал кто-то осуждающие взгляды на твоего дядю в прошлое Рождество? Будь всё так, как ты думаешь, его не пустили бы на порог поместья Малфоев. Мой отец хорошо относится к вам. Ты достойная представительница достойной семьи, Рей, – юноша осторожно взял её за подбородок, заставив посмотреть на него. – А ещё… спасибо, что рассказала мне правду.