– Профессор, мисс Аббот права, – сказал юноша вкрадчиво. – Мисс Ченслер требуется немедленная медицинская помощь. Я могу сопроводить её, если необходимо.
– Я отведу её, – отрезал Альфард, пока доставал из кармана платок, и направил на него волшебную палочку. – Энгоргио.
Под действием заклинания платок вытянулся и теперь походил на большое белое полотнище. Как раз, чтобы перевязать руку. В отличие от слизеринского дуэта обидчик-защитник, работавшего на публику, Альфард предпринимал меры прямо сейчас. Стоит ли в будущем ожидать от паучат чего-то кроме слов? Девушка обратила на это внимание совсем мельком – великое будущее выглядело слишком незначительным перед муками совести.
Ситуация была накалена, и Кеттлберн опомнился. Он запер вышедшего из-под контроля зверя в вольере, а затем бросился к Рейне, которая опять попыталась извиниться. Она рассеянно переводила взгляд с преподавателя на Альфарда, внимательно осматривавшего её рану.
– Спасибо, – шепнула она и повернулась к Кеттлберну. – Прошу прощения, профессор, я не…
– Отставить панику! – скомандовал профессор. – Глупости несусветные, мисс Ченслер. Конечно, вы не виноваты. Это я недоглядел, – уже тише добавил он. – Мисс Аббот, пожалуйста, проводите её в больничное крыло. Мистер Малфой, – добавил он чуть громче, – ценю ваше замечание, но вместе с тем минус пять баллов Слизерину. Лучше бы вы с той же горячностью помогали однокурснице, чем оценивали мою работу. Кроме этих двоих урок никто не покидает.
Альфард в это время поплотнее обернул платок вокруг руки Рейны поверх изодранной мантии. Его движения были удивительно точными и быстрыми для того, кто всегда старался выглядеть сдержанным и отстранённым при других людях.
– Не смотри сюда. Перехвати крепче. Вот так. Иди с Джулией, – сказал он, мягко придерживая её локоть. – Я потом зайду, хорошо?
Рейна закивала в ответ, и Джулия взяла её под здоровую руку.
– Всё, пошли отсюда. Держись, – и повела её прочь от поляны, оставив позади перешёптывания, взгляды и затихающий скандал.
В тёплом школьном коридоре без колючего холода рука заболела почти нестерпимо.
– Это моя вина, – прохныкала Рейна. – Меня учили быть начеку. Я поторопилась. Может, шишуга хотела любви и ласки, а не…
– Нет, – отчеканила староста и даже не оглянулась на неё.
И от этого стало ещё больнее. Потому что если это не её вина, то тогда это просто случилось. Бессмысленно и жестоко, как и многие дядюшкины поступки. О том, что порыв был продиктован желанием спасти беспечную гриффиндорку, Рейна не думала. Она думала, что впервые проявила инициативу – и кто-то пострадал. Как в госпитале, но… не смертельно.
– Он не сможет оставить меня, – вырвалось у неё шёпотом, и она сама удивилась этому выводу, вылезшему наружу из самого тёмного угла сознания.
– Кто? Кеттлберн? – Джулия на секунду повернула к ней голову, и в её глазах мелькнуло искреннее недоумение.
Рейна покачала головой, не в силах объяснить. Она думала о шишуге, о её жалобном визге, о том, как её мохнатое коренастое тельце отлетело в снег. О том, что дядя обрадовался бы – ведь его маленькая девочка наконец сумела причинить… нет, защитить… ох, Рейна даже не себя защищала. Героически влезла и отхватила. Наверное, дядя будет недоволен. Он не должен узнать о таком позоре.
Джулия затолкнула подругу в прохладный длинный зал с больничными койками. Боль в руке пульсировала в такт участившемуся после быстрой ходьбы сердцебиению, а шарф, пропитанный кровью, всё ещё свисал с шеи. Рейна потянулась ладонью к щеке, туда, где обычно гладил её дядюшка, и с грустью поняла, что совершенно запуталась.
– Мадам Флеминг! Срочно! – голос Джулии, обычно такой уверенный, прозвучал с непривычной тревогой.
Из своего кабинета появилась мадам Флеминг. Высокая, строгая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и острыми чертами лица. Её одежда казалась воплощением чистоты и порядка, так контрастирующего с грязным хаосом, который принесла Рейна. Взгляд целительницы мгновенно сфокусировался на её шарфе и перевязанном рукаве, уже пропитавшемся красным.
– Опять Кеттлберн и его… питомцы? – вздохнула она, уже двигаясь к ближайшей койке. Её голос звучал устало. Констатация печального факта. – Садитесь, мисс. Мисс Абботт, спасибо, можете идти на урок – я справлюсь.
– Я подожду, – твёрдо сказала Джулия, отступая к стене, но не уходя. – На неё напала шишуга, мадам.
Рейна послушно села на край жёсткой кушетки. Стыд гнал кровь к лицу, смешиваясь с болью и остатками адреналина. Мадам Флеминг одним движением палочки разрезала преобразованный платок Альфарда и рукав мантии до плеча, обнажая кожу. Два длинных рваных пореза от локтя, пересекая запястье, ладонь и до кончиков пальцев зияли на бледной коже. Кровь сочилась, края ран выглядели воспаленными, с синеватым оттенком.