Она нашла причину. Рейна боялась, что с ней что-то случится, когда родных не окажется рядом. Похищение папы здорово усугубило её доверие к миру. Наивность всё ещё была свойственна её характеру, но подозрительность к людям вокруг зашкаливала. Бинкли почти не покидал дом, мама не брала её с собой, чтобы не отвлекать от учёбы.
Она боялась остаться одна по-настоящему. Если родные отвернутся от неё. Особенно, если это сделает…
– Тебя заперли в золотой клетке, куколка? – серьёзно спросила Джулия.
– Это был мой выбор, – настояла Рейна. Чувство беспомощности ей осточертело. Хотя бы в чём-то она желала проявить самостоятельность.
Староста покачала головой.
– А сколько вариантов тебе дали? Такое впечатление, что тебя отправили в дли-иинный узкий коридор из одной точки в другую и прикрыли единственную дверь. А в конце ждёт тупик.
– Я не могу жаловаться на жизнь, – Рейна попыталась улыбнуться.
– Да какая это жизнь, ты чего? – возмутилась Джулия. Она шумно выдохнула и подалась ближе. – Не хочу, чтобы ты думала, будто я осуждаю тебя. Ты можешь провести остаток учёбы на последних рядах в уютной тишине, но разве тебе самой это нравится?
– Неужели я выгляжу такой несчастной…
– Раздери меня мантикора, да! – ожидая такого ответа, воскликнула девушка. – Хочешь честный ответ?
– Рассчитываю на это.
– Ты вернулась в школу потерянная, напуганная и очень злая. А теперь я вижу, как ты разрушаешь стены своей клетки. Сегодня, как мне кажется, ты впервые за всё время действовала.
Дядя опять был прав. Может, зря она злилась на него? Люди проницательны и видели не то, что Рейна им показывала. Всё вышло совсем не так, как она планировала.
– В чём дело? Слушай, я тебя взбодрить пыталась. Хвалю её тут, – обиженно пробурчала Джулия, – а она грустит. Может, атмосфера госпиталя располагает к меланхолии?
Рейна не могла больше смотреть на неё, сгорала от неловкости. Голова моментально подкинула идею. Провалиться в сон – просто перестать существовать на несколько часов. О, эта идея заманчива… Рассердившись на саму себя за подкинутый груз дурацких размышлений, она вдруг вспомнила, что Джулия привела её в больничное крыло, а теперь поднимает настроение и терпит это молчание. Нужно просто поговорить. Хватит прятаться.
– Поняла, – вслух озвучила Рейна и посмотрела на подругу с надеждой, – я поняла, как всё исправить. Я должна написать письмо маме.
– Правильно. Она не убьёт тебя за то, что случилось, – Джулия кивнула. – Тебя окружат любовью и поддержат. Я видела, как твоя семья общается с тобой.
– Они любят меня.
– Даже не сомневайся! – староста хлопнула в ладоши и тепло рассмеялась.
Рейна от неожиданности дёрнула плечом, и боль пронзила залатанный шрам под коркой мази. Это было хорошее чувство. Оно отрезвило её и помогло собраться.
– Ты уверена, что хочешь заняться письмом сейчас? – уточнила Джулия, внимательно заглядывая в её лицо.
– Да, я… я не хочу засыпать, – хрипло выдохнула Рейна и с усилием приподнялась на здоровом локте. – Поможешь мне всё достать из сумки?
– Я рада, что ты считаешь себя в порядке. Но ты потеряла довольно много крови, и стоило бы подождать обещанного лекарства, прежде чем вытягивать из себя последние соки. Ты уже погеройствовала, на сегодня инициативы хватит. Молодец.
Уверенность в Рейне дрогнула.
– Правда?
– Героям тоже нужен отдых. Скоро сюда придёт Альфард Блэк, и в каком состоянии ты его встретишь? – она показательно зевнула и потянулась. – Давай же. Позволь себе передышку. Просто закрывай глазки, пока мадам Флеминг не вернулась. Всё остальное подождёт.
На этот раз Рейна не стала спорить. Она опустилась на подушку, и теперь это не было похоже на бегство. Просто... передышка. Без вины и стыда.
Глава 10. Часть 2. Пересчёт приоритетов
Сон вышел недолгим. День тянулся, и у Рейны было слишком много времени для рассуждений об открывшейся ей правде. Из-за усталости она уже не ощущала прежней остроты чувств, но постаралась передать хотя бы их часть в письме, которое отправит в ближайшее время.
«Мама, я запуталась. Дядя пропитал каждый уголок моей жизни. Его слова всплывают в моей голове, с чем бы я ни столкнулась. Что он скажет, похвалит ли? Одобрит или посмеётся надо мной? Долгое время я думала, будто всё это – забота. Он просто пытается защитить меня. Теперь я понимаю, это не так.
Дядя – огромный страшный паук, который сплёл вокруг меня кокон из любви и контроля. Он уверен – всё, что он делает, правильно. Не единожды он подвергал меня опасности. Я боялась задавать вопросы, не зная, каким он окажется в ответ – ласковым дядюшкой или тем, кто убивает людей «пока ещё ничего не сделавших» лишь потому, что разглядел угрозу. Все вокруг говорят: он любит тебя. Но его любовь обжигает. Она горькая и всепоглощающая. Это не поддержка, мама, это насилие. И мне больно от того, что он не видит влияния своих действий. Лишь в последние встречи он стал замечать мои шипы – которые я пытаюсь отрастить, чтобы его нежность больше не рождала во мне липкий страх.