Мне страшно, потому что я не знаю, как выбраться из этого, как найти себя настоящую под его давлением. Он меня ведёт, и я не могу ничего изменить, даже если бы хотела. Дядя настолько уверен в своей правоте, что когда я сомневаюсь, он всегда найдёт нужные слова – и я снова верю ему. Я становлюсь всецело в его власти. Сдаюсь. Позволяю решать за меня.
Вы всегда говорили, что я должна быть сильной, но не объясняли, как я могу использовать это, когда мне не угрожает смертельная опасность. Вот, что терзает меня сильнее всего. Как оставаться сильной, если тебя ломают иначе? Если тебя лишают воли под предлогом любви. Подменяют твои воспоминания. Всю твою суть. Ты просила его стереть одного человека из моей головы, а затем, получив твоё негласное одобрение, он лепил из любых событий моей жизни удобные ему сцены.
Я не могу больше скрывать всё от тебя. Не могу делать вид, что мне легко и я такая же несгибаемая, как ты. Возможно, ты будешь огорчена. Возможно, ты сочтёшь мои слова вероломным предательством, но для меня – это первый глоток воздуха. Я не могу жить так, как велит дядя. Я хочу быть собой, хочу понять, что я чувствую, а не только то, что диктует он.
Мама, прошу тебя, помоги мне разобраться. Дай мне опору. Я устала быть его тенью. Наверное, я должна была написать об этом раньше. Но лишь сейчас я набралась храбрости, чтобы быть честной с тобой».
Наконец Рейна изложила целый ворох своих мыслей на бумаге. Её затуманенная голова рассуждала довольно здраво после того, как избавилась от навязчивого груза. Это напоминало грозовой ливень после душного жаркого лета. От переживаний, съедавших всё внутри, не осталось и следа, и девушку опять одолел сон.
Едва она успела им насладиться, рядом послышалось разбудившее её шевеление. Рейна даже не слышала шагов – только ощутила на себе изучающий взгляд. Ей пришлось перестать притворяться, что спит.
На стуле рядом с кушеткой терпеливо ждал пробуждения подруги Альфард. На нём были брюки и свитер, а мантия небрежно висела на спинке стула. Похоже, занятия на сегодня окончились, и он совершенно ничего не делал, кроме рассматривания девушки. Он лучился живым интересом, и Рейна виновато улыбнулась, подумав, что также всегда радовался дядя, когда, довольный, глядел на неё после долгой разлуки или проявленного ею успеха.
– Не-еет, – протянул Альфард, прищурившись, – я узнаю это лицо. Сейчас ты поразишь меня чем-нибудь в своём духе. Очень предсказуемо. Ну давай, я готов.
– Одолжи мне Эхо на денёк, – попросила она.
– Без проблем, – он беззвучно рассмеялся и склонился ближе, понизив голос до шёпота. – И кому ты собираешься выклевать глаза?
– Я не настолько чудови… – хрипло от волнения начала Рейна, не уловив шутливый тон, и тут же запнулась, когда заметила знакомый огонёк в его глазах. – Не переживай, нашим однокурсникам ничего не грозит. Мне бы письмо отправить.
– Можешь брать мою сову семь раз в неделю. Каждый месяц. До конца наших дней, – произнёс он с подчёркнутой серьёзностью, и только лёгкая дрожь в уголках губ выдавала его.
Рейна улыбнулась. Его формулировка звучала почти как брачная клятва.
– Опасное обещание, – сказала она. – Я ведь могу им воспользоваться.
– На то и расчёт, – без тени веселья ответил Альфард и потянулся к её руке, будто хотел скрепить договор.
Едва его пальцы коснулись её кожи, дверь в больничное крыло с грохотом распахнулась, впустив профессора Слизнорта со склянкой зелья.
– Ах, вот вы где, мисс Ченслер! Мистер Блэк, – благодушно сказал он и направился к ним. – Я уж думал, половину замка придётся обыскать. Мадам Флеминг, похоже, упорхнула на перерыв, а ваш эликсир жизни как раз готов. Пожалуйста, выпейте его немедленно. До дна.
Он протянул ей лекарство, и Рейна приняла его, смущённая вниманием зельевара. Впервые профессор Слизнорт так дружелюбно говорил с ней.
– Благодарю вас, сэр.
– Всегда рад помочь, моя дорогая, – польщённый, он доверительно произнёс. – Мадам Флеминг кое-что мне рассказала с вашего разрешения. Раньше я… возможно, чересчур настороженно относился к вашей, гм, природе. Слышал всякие истории, предрассудки, знаете ли. Но теперь понимаю, это не повод для опасений. Они ничуть не умаляют вашего таланта и обаяния.