Глава 1.
Её тело двигалось в такт музыке, а на лице застыла такая легкая, но до ужаса неестественная улыбка. Изгибы тела девушки будоражили мое сознание: она двигалась как акробатка и гнулась как лист, гонимый ветром в грозу.
Все движения она исполняла четко и без запинок, потому что знала их наизусть.
И вот она делает последний поворот и приземляется своими атласными пуантами цвета спелых персиков на деревянный пол, едва заметно касаясь его носком.
Ноги, обтянутые белыми колготками, делали этот "хрупкий цветочек" стройнее, а балетная пачка, что так хорошо облегала тело, только сильнее заставляла желать ее.
Зал взорвался аплодисментами.
Она поклонилась, и в ее сторону полетело большое количество букетов.
Пестрели разные цветы: от обычных красных роз до нежно-розовых пионов.
Она старалась ловить их руками, собрать все до последнего цветка, но ее хрупкие ручки не могли удержать больше пяти букетов.
Ещё раз улыбнувшись, только на этот раз искренне, она поспешила скрыться из виду за кулисами. Шоу было закончено.
Зрители начали расходиться, а я на креслах заметил брошюры, говорящие о том, что сегодня состоялось представление. Балет. Щелкунчик...
Но только я сидел в ярко-красном и мягком кресле, все ещё смотря на сцену, где всего минуту назад танцевала балерина. Моя любимая балерина. Она скрылась от моего взора.
Встав со стула, я поспешил выйти из зала. Забрав в гардеробе свое пальто, я покинул театр.
Быстро очутившись дома и поспешив в свой кабинет, встретил по пути очередную напасть в лице длинноногой и чертовски соблазнительной дьяволицы.
Моника Легранд была моей горничной. Ее красоте могли позавидовать многие модели французских домов моды. Фамилия девушки говорит все за нее, ведь она действительно была необычайна высока для своих лет. Ей едва ли только исполнилось 20, но это совершенно не мешает ей у меня работать и приставать тоже. Моника надеется, что когда-нибудь этот дом будет ее, и все мои имения тоже, но это не так.
Вот и сейчас она стоит возле порога в костюме горничной, но больше она походила не на простую горничную, а на дешевую куклу. Столько тонального крема совершенно ей не к лицу, а ярко-красная помада, обильно нанесенная на губы, делала ее образ еще больше профнепригодной. Медово-красные волосы были как всегда собраны в тугой пучок, а на лице расползалась ухмылка, я мог видеть ее морщинки, и этот вечно кокетливый взгляд, который все время был направлен на меня. Впрочем, как и сейчас. Она старалась говорить эротично, но из-за ее низкого и грубого голоса, это выходило плохо.
- Здравствуйте, господин де-Депардье, - она хотела меня, и это явно читалось в ее медовых глазах, но дальше легкого флирта никогда наши отношения не заходили. Я мог бы ее уволить, но к глубочайшему сожалению, я не могу позволить себе эту непостижимую роскошь, поскольку она являлась дочерью уже усопшего, хорошо знакомого друга, и я пообещал о ней заботиться. Выпускать ее на волю бессмысленно:Моника просто не выживет. Умрет, уж очень хорошо я знал эту девушку.
- Здравствуйте, Моника Легранд, – Я не всегда обращался к ней так и иногда мог быть с ней фамильярным.
Не став слушать, что же эта мадмуазель хотела мне сказать, я просто направился в свой кабинет, закрыв на ключ массивную дверь из черного дерева, что так выгодно вписывалась в стиль моего кабинета, где я провожу большую часть жизни.
Сев за стол, я начал работать. Я слышал, как несколько раз ко мне в дверь стучалась Моника, но открывать не стал из личных соображений.
Взглянув на настенные часы, заметил, что время перевалило далеко за полночь, и я поспешил лечь спать.
В эту ночь мне снился немыслимо сладкий сон. Мне снилась та девушка. В этом сне она танцевала балет, и я являлся единственным зрителем. "Хрупкий цветочек" танцевал только для меня.
Глава 2.
Вот и все.
Последний танец был показан зрителям. Осталось только выйти и поклониться.
Ступая по деревянному полу я примагнитила свой взгляд в стену и улыбалась.
Кукольно. Радостно. Не по-настоящему. Фальшиво. Отмерев на пару секунд, я увидела, как летели букеты, и я ловила их, не забывая улыбаться.
Рассматривая зрителей, я задержалась на мужчине дольше, чем обычно. Сразу было видно, что он из высшего сорта.
Таких было видно сразу.
Все же...весьма невежественно было бы
задерживать взгляд ещё дольше.
Я быстро ушла со сцены и поспешила переодеваться.
— Хорошо. Вы молодцы. На сегодня все. Завтра в 5.