— Дорогая, ты тут? Решила посмотреть, как будет танцевать профессионал? — Злость закипала внутри меня, но одновременно с этим у меня возросла тревога.
— Я...я...хотела...предупредить, что.... — мысли разлетались, но я заставила себя собраться. Я должна. Но как обычно Мелисса закончила за меня.
— Не беспокойся, преподаватель уже все знает. В тот же день я позвонила и предупредила, что ты испугалась и улизнула, как мышка. — стало невероятно обидно, больно. В груди все сжималось. Хотелось кричать, хотелось доказать, что я могу.
Но было поздно.
Мое место было занято той, которую я ненавижу больше всех. Эмоции зашкаливали, и я решила высказать Мелиссе всё. Набрав побольше воздуха, я решила сказать ей все, что накипело. Всю ту боль, обиду и причину присутствующих в моей душе ненависти и злости, которой является она.
— Но...ведь...это неправда! Я должна получить эту партию! Я! А не ты! Ты наврала преподавателю ради своей выгоды. Ты виновата во всем. Я ненавижу тебя! И если я захочу, я выйду и станцую! Я докажу всем, на что я способна, и станцую я лучше тебя! — я почти перешла на крик и многие стали оборачиваться, но мне было все равно. Эмоциональный всплеск дал о себе знать. Я начала жадно хватать воздух.
В ту же секунду я почувствовала, как меня охватило странное чувство. Я была рада? Или я почувствовала облегчение? Скорее все вместе взятое. Радость от того, что вижу перед собой озадаченное лицо Мелиссы и облегчение от того, что все эмоции я выплеснула на нее, но долго смятение на ее лице не читалось и вот, спустя несколько секунд, она засмеялась. Громко, протяжно, едко. Уже не стесняясь, все в открытую смотрели на обезумевшую Мелиссу.
Девушка все-таки смогла сохранить самообладание и, громко выдохнув и приняв победную позицию, опираясь на одну ногу и скрестив руки на груди, победоносно посмотрела на меня и принялась будничным тоном разъяснять мне, будто я маленькая.
— Милая...признаюсь тебе...я не ожидала, что мышка способна показать зубки. Вот только подумай. Поддавшись эмоциям, кому ты сделала лучше? Посмотри, сейчас все смотрят на тебя с усмешкой.
А ведь и правда. Оглянувшись, я заметила, что все смотрели на меня с жалостью, качая головами. Тут же я почувствовала пылание щек. Это был стыд.
— А теперь подумай, Амур, зачем ты нужна тут? Зачем ты пытаешься перетянуть одеяло на себя? Заметь, я разговариваю с тобой спокойно. Как ты выйдешь на сцену со своей вывихнутой ногой? Не смеши меня, Амур. Не занимай чужое место. Ты тут лишняя.
И именно в ту секунду я поняла, что Мелисса действительно была права.
Я тут лишняя.
Не сказав больше ни слова, она удалилась, а я осталась одна.
Опять.
Глава 4.
Обида — это все, что я чувствовала в тот момент.
Стоя за кулисами, я видела, как она танцевала. Я наблюдала за ее движениями и завидовала тому, что все овации снова доставались ей, а не мне. Внутри все сжималось каждый раз, когда я слышала, как люди восторженно охали и ахали, пока она парила над сценой.
Находясь за кулисами и наблюдая за ее звездным часом, я впервые в жизни хотела, чтобы театр побыстрее закрылся.
Прошел час, два и этот ад закончился.
Я все так же стояла неподвижно, хотя зрители уже давно ушли.
— Амур... — я слышала голоса или голос? Он будто звал меня.
— Амур, ты слышишь меня? — я резко покрылась мурашками, почувствовав, как меня схватили за плечо и повернули.
— Милая, тебе стоит прекратить витать в облаках, — Миссис Пегги (так она просила ее называть, ведь официально ее почти никто не называл. Она просто ненавидела это). Эта женщина была самой доброй, из всех, кого я когда-либо встречала и в нашей группе ее все любили. Она была такой легкой и милой.
Я, покраснев от смущения и не зная, что сказать, могла лишь вымолвить тихое «извините».
— Дорогая, мне нужна твоя помощь, — она выжидающе смотрела своими карими глазами, которые были обрамлены длинными ресницами.