— Давина. — Перенесла руку на меня, с интересом ожидая ответа.
Поняла. Ее зовут Давина, она хочет узнать мое имя.
— Вика, — отвечаю.
Давина снова улыбается. Копошиться в сундуке, извлекая платье темно синего цвета, протягивает мне. Спасибо конечно, но я бы осталась в своей одежде. Она снова что-то говорит. Бурно жестикулируя. Достает из сундука обрывок ткани, кусок мыла, тянет меня к речке. Ну, помыться я не против. Давина составляет компанию, немного ошеломленно разглядывая мое белье. Что? Неужели трусов не носите? Ладно, допустим не таких открытых, но все же, отчего такое удивление в глазах? Пока я мыла голову, Давина приступила к стирке моих вещей. Я опешила. Посторонний человек стирает мои шмотки. Попыталась забрать, бурча под нос, что сама справлюсь, в ответ мне жестом указали на берег. Теперь хочешь, не хочешь, платье надеть придется. Зачем под платьем куча юбок? Очень неудобно, если учесть, что я не любитель юбок, платьев, сарафанов, в таком длинном, так вообще убиться можно. Возвращаемся в поселок, ого, похоже все здешнее население столпилось у дома Давины. Смотрят на меня, как на зверушку в зоопарке. Женщины постарше добродушно улыбаются, кивая в знак приветствия, те, что моложе, смотрят с нескрываемым недовольством. Мужчины пялятся на мою грудь, которая неприлично открыта в этом платье. Всем кивая, как китайский болванчик, прошмыгиваю в дом. Фух. Не привыкла к столь повышенному вниманию к своей скромной персоне.
Остаток дня пытаюсь понять жесты Давины и донести до ее разума свои. Сложно. К вечеру она стелет мне на широкой лавке у стены. Сажусь на свое ложе, ко мне на колени залазит младшая дочка хозяйки, протягивая тряпичную куклу. Играю с ребенком. Вспоминаю, что в рюкзаке завалялась шоколадка. Оу, и мясо, его отдаю гостеприимной хозяйке. Сладость делю между детьми. Они мигом расправляться с шоколадкой, смотря на меня горящими глазами. Больше нет, но есть кое-что другое. Достаю блокнот и ручку, рисую, показывая им. С открытыми ртами они наблюдают, как ручка оставляет свой след на бумаге. Даю им, они по очереди черкают страницы блокнота. С улыбкой наблюдаю за малышами, терзающими мой несчастный блокнот. В доме становится темно. Давина пытается уложить детей в постель, они сопротивляются, рыдая, рвутся рисовать. Она опускает руки позволяя им продолжить. Малыши садятся у окна, продолжая свое дело. Бедолаги, что они там видят, темно же. Достаю фонарик, включаю, кладу так, чтобы свет падал на стол с блокнотом. С диким визгом они хлопают в ладоши, потом по очереди рассматривают заинтересовавший их предмет. Давина с широко открытыми глазами наблюдает за всем этим. Да ладно, взрослая женщина, удивлена такой мелочи как фонарик? Вскоре детей сморило, и в доме воцарилась тишина. Я лежала на своем ложе, размышляя, кто эти люди, почему так приветливы со мной? Давина не побоялась оставить меня в своем доме, накормила, одела. Меня, постороннего человека, которого даже не понимает. Возможно, я цинична, но так не бывает. Да уж, давнее разочарование в людях оставило свой отпечаток в душе. Доброта людей воспринимается как что-то инопланетное. Видимо, не все так плохо в этом мире, пока существуют такие как Давина, мой зеленоглазый друг, ну и наверняка кто-то еще, с кем я непременно познакомлюсь в будущем.