— Цветок сам выбирает своего хранителя, оставляя на…
Связь резко прервалась, Лос звучно выругался, пожалев о решении избавиться от Роуэна. Хотя у них на корабле должна быть пеккатуманка, может быть, эта грешница знает что-то? Лос быстро прошелся, обдумывая свои действия, он и так приказал найти пеккатуманку, теперь самое время узнать результат. Капитан оглянулся на прекрасное Дитя космоса, которая огромными, полными страха глазами смотрела на него, такая беззащитная, светлая.
— Подумать только, такая хрупкая, почти прозрачная станет спасением для целой планеты.
Девушка прижималась к спинке большого дивана, ее тельце пробирала дрожь. Лос дал ей плед, но тот не спасал от внутреннего холода, ведь рядом не было хранителя. Девушка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить его тепло, мягкий голос. Она слышала и чувствовала все, даже находясь в цветке. Грешник с чистой душой стал ее хранителем, получившим знак перекрещенных бесконечностей.
Огромная планета кипела и злилась, мощные столбы огня с невероятной силой вырывались из глубоких кратеров. Планета Селифера негодовала, тяжело дышала и далеко не жаждала гостей. Среди жара и ярких всполохов лежал Роуэн, смотря куда-то вверх, все тело жутко болело, как от страшных пыток, склизкие твари продолжали ползать по ногам и рукам, их движения приносили невыносимую боль, пеккатуманец чувствовал, как все внутри вибрирует, еще немного и он сделает последний вдох, его держала мысль о своем долге перед Далером, еще о той нежной девушке с жемчужной кожей. Одно воспоминание о ней приятно охлаждало. Медленно Роуэн повернул голову, чтобы посмотреть на свою ладонь, увидел, как знак перекрещенных бесконечностей светился слабым белесым блеском.
— Я хочу жить, — прошептал с тяжелым вздохом, ощущая угрызения совести перед отцом. Ведь цветок так и не прибыл на райскую планету. Мысли о собственной слабости перед таинственным хищным зверем по имени КОСМОС душили, выжимая все силы до последней капли. Пеккатуманец снова повторял заветные слова, они будто поддерживали его, только тело не слушалось. Вдруг Селифера задрожала, из недр планеты раздался оглушительный рокот, будто, где-то в глубинах работали адские шестеренки. Роуэн зажмурился от страха. В воспоминаниях снова возникло лицо белоснежной девушки, сотканной из всего самого прекрасного, что есть во всей Вселенной. Она улыбалась так трепетно, так завораживающе, что Роуэн попробовал потянуть к ней руку, но конечно, это всего лишь образ, видение, рука упала, парень стиснул зубы. Неожиданно воздух стал густым, возникли серые завитки дыма, они создавали причудливые узоры, пока не сложились в знакомое лицо. Глава Союза надзирателей величественно, с усмешкой смотрел на ничтожного грешника.
— Думаешь, мы просто так отпустили тебя и ту шальную беглянку? — Голос, подобный раскатистому грому, заставил Роуэна замереть. Они всегда были рядом, следили. Может быть, играли, приложили руку к такому исходу событий?
— Я хочу жить, — горячее дыхание вырвалось из сухого горла.
— Вы оба проходите свои испытания. Ты расплачиваешься за чужие грехи, но твое обещание перед отцом должно быть выполнено! Не выполнишь обещание, значит, оно станет твоим проклятием. Тала скоро поймет, что встретилась со своим прошлым. Сможет ли она справиться с этим?
Что он говорит? Почему Роуэн несет на себе чужие ошибки? Парень стал дышать сильнее.
— Дайте мне возможность! Помогите!
Туманное лицо усмехнулось.
— Странные вы существа, просите помощи, а о своей внутренней силе забываете. Ты вырвешь свой шанс сам! Борись!
Пеккатуманец потерял сознание, упал куда-то в темноту. Он один на всей сумасшедшей планете, только от него зависит дальнейшее.
Тала нервно бродила по маленькой комнатушке, когда Норо с холодным взглядом золотых глаз оказался рядом совсем незаметно.
— Ты напугал меня! — Тала потерла худые костяшки пальцев.
Норо прищурился, склонил голову немного вбок. Ожидал ли чего-то? Ровные, четкие очертания лица пугали своей идеальностью. Ошеломляющий контраст сапфирового цвета кожи и яркого золота глаз пугал, восхиицал одновременно. Норо осторожно взял руку пеккатуманки. К ней тянуло магнитом, с первого взгляда хотелось прикасаться к ней, смотреть на нее. Наваждение какое-то. Тала тоже не понимала, почему в момент зрительного контакта так хотелось стать ближе, прижаться, прильнуть к губам. Норо быстро сказал что-то на своем грубом языке, она ничего не поняла, тогда тенебрисианец схватил флакон, сделав глоток.
— Тала, кто из вас был хранителем цветка?
Возникла затяжная пауза. Что-то должно произойти после ответа. Либо Тала подпишет себе приговор, либо спасется. Вспомнилось, как неведомая сила защищала Роуэна, чудесный цветок точно имел к этому отношение. Еще тогда было понятно, что между ними возникла некая мистическая нить, Дитя космоса тянулось к пеккатуманцу. Норо смело смотрел прямо в алые пучины взора грешницы, необыкновенный цвет глаз излучал неведомую магию. Тала рывком убрала руку, быстро расставляя все по местам у себя в голове.