Глава 8
Аниль усмехнулась с долей горечи.
— Как громко сказано, мне ты тоже много чего красивого говорил тогда. Я помню, — в последней фразе слышался упрек, болезненный укол. Норо уловил эти нотки.
— Не буду себя оправдывать, тот поступок до сих пор не дает мне спокойно спать.
В душе Аниль росло негодование, но она вспомнила, почему находится здесь. Хотя ей хотелось узнать причину, понять или еще сильнее возненавидеть. На данный момент не понятно, что тенебрисианец делал у их приманки, подсадной куклы. Норо заслонил собой проход, пробраться внутрь бунгало не было возможным, Аниль заметила готовность к атаке. Почему? Ведь горделивые жители Тенебриса презирают всех, в ком не течет тенебрисианская кровь. Но перед ней стоял тот, кто всегда правилами пренебрегал, во всяком случае, в сердечных делах.
— Уходи отсюда, Норо, — прошептала осторожно.
— Почему я должен уходить? Ты следишь? За ней? Зачем тебе пеккатуманка? — С каждым вопросом тон Норо обретал жесткость, он чувствовал подвох.
— Не лезь туда, куда тебя не просили, если снова увижу тебя здесь, будет плохо.
— Не сыпь угрозами, они пусты, как и тот образ, в котором ты сейчас! Аниль, ты другая, перестань играть, у тебя плохо получается.
Он и не заметил, как легко заговорил на аквианском, речь была мелодичной, аквианский язык очень гармоничен, подобен лесному ручью. Аниль вздрогнула от его слов, правда больно ранила ее, но выйти из своей роли теперь невозможно. Совсем рядом послышались развеселые голоса тенебрисианцев, с другой стороны вышли лекари, аквианка ловко увильнула, скрывшись в густых кустах, а Норо услышал заливистый смех Адриана.
— Эй, гора, давай сюда! — Адриан отделился от компании.
Норо приложил палец к губам, как же невовремя! Лекари словно никого не замечали, вошли в бунгало Талы и зажгли свечи. Норо недовольно покосился на раскачивающегося Адриана.
— Ты себя видел? Где твоя выправка? Ты в первую очередь представляешь Тенебрис, а выглядишь, как непонятно кто, — недовольно прорычал, окинув взглядом златовласого тенебрисианца.
— Перестань бубнить, ты не командир! Пошли с нами!
— Я главный в отряде и ты в него входишь! — Голос обрел металл, нервы напряглись на столько, что кожа покрылась потом. Адриан сделал большие глаза, кажется, даже протрезвел.
— Что такого? Мы отдыхаем, — развел руками, оглядываясь на застывшую компанию солдат.
— Если будет тревога, ты и твои дружки в таком виде будете действовать? Быстро привести себя в порядок и на отдых!
— Но мы…
— Я сказал живо!
Приказ был отдан так, что других вариантов не оставалось, как разойтись спать.
Сам Норо еще раз осторожно заглянул к пеккатуманке, там лекари делали ей какие-то травяные примочки на руки и лоб. Всю оставшуюся ночь он провел рядом с бунгало, из головы не выходила Аниль, ее образ так неумело скрывающий истинную натуру. Она никогда не носила оружие, обожала цветы и пела так воздушно, так нежно, что даже самое черствое сердце больно сжималось. Она не умела драться, тем более убивать, а ее легкие движения напоминали танец. Что же заставило изменить себе? Неужели его исчезновение? Он помнил то утро, когда просто улетел, не сообщив, не оставив весточки. Их первая и последняя ночь долго обжигала болью воспоминаний, не давала спать. Объятья Аниль были особенными, трепетными. Снова к горлу подкатил ком, она верила ему всем своим существом, они вместе восстанавливали ее дом, вместе начинали жить заново на разрушенных надежах. Тогда его поддержка стала воздухом, он это прекрасно знал. Сердце защемило. Страх часто становится преградой для светлых свершений. Страх рушит мечты, затмевает ядовитым дымом солнце будущего, не давая идти по жизни спокойно, гармонично. Норо закрыл голову руками, опираясь спиной на стену бунгало, в той внутренней борьбе он проиграл. Едкий внутренний голос пропищал, будто только Тала виновата в таком исходе.
— Нет, виноват только я, — задумчиво произнес, отвечая сам себе.
Аниль стремительно пробиралась через цепкие ветки, спотыкаясь о скользкие камни, дыхание сбивалось. В глазах стоял его взгляд, наполненный спокойствием, как же не хватало этого ощущения безопасности, исходящей от него. Тот, кого так хотелось разорвать, вновь завладел мыслями. To чувство глубокого одиночества, смешанного с растерянностью не забыть. Проснуться, не увидев рядом того, кто так тепло шептал, дарил нежность, а потом узнать о его отлете на родную планету. Тяжелое разочарование отравило душу, убив ней все светлое. Аниль металась, ей больше не хотелось жить как прежде. Чтобы избавиться от душащей боли, пришлось пойти на отчаянный шаг. Как раз тогда на Аквию прилетел пиратский корабль. Разбойники грабили и без того бедных аквианцев, которые только начинали заново жить. Аквианка сильно пожелала стать такой же хладнокровной, перешагивающей через головы. Она помнила, как пришла к надменному пеккатуманцу с ядовитым взглядом, пронизывающим холодными иглами. Лорд Паук восседал в кроваво-красном кресле главного пилота, весь вид говорил о том, что именно он тут хозяин. Пират потребовал все имущество, а еще убрать изображение звезды с лица. Аниль выполнила указ, только звезду убирать не стала. Они с Норо нарисовали звезды на лицах друг друга, пообещав падать и сгорать вместе. Обещание не сбылось, но тот с тем моментом расставаться слишком сложно. Так аквианка начала новую жизнь, только в большие вылазки ее пока не брали. Встреча с Норо стала такой неожиданностью, что Аниль очень разозлилась на себя. Вот к чему привело предложение Хагана работать вместе. Ей так хотелось выслужиться перед Лордом Пауком, лишь бы он не решил выгнать ее. Роль бандитки охлаждала душевные раны. Только сможет ли такая игра с самой собой продолжаться вечно? В клане не принято петь, поэтому по ночам аквианка выбиралась подальше в лес, забиралась повыше и пела для себя. Воспоминания прервала боль в ноге, из-за переживаний Аниль не заметила корягу, торчащую из-под земли.