— Вайтарани, не хочу, горячо, — вдруг заговорила она, морщась.
Название возродило жуткие воспоминания о зловонной реке из крови и огня. Кровь горячая, кипучая несет кости грешников. Смердящий, раскаленный воздух у реки заставляет кашлять. Роуэн ходил по ней. Ее берега усыпаны мертвыми, черные змеи выползают из тел, чтобы ужалить. Парень посмотрел в прохладные космические дали, здесь так спокойно, нет жара, нет постоянных стонов, не дуют ветра. Найдет ли их здесь Союз надзирателей? Не известно. Роуэн поднялся, положил Тале бандану в руки и ушел.
Он снова, как завороженный, смотрел на цветок, возникло желание скорее узнать, что в бутоне. Роуэн хотел снять колпак, но осекся. Далер когда-то говорил, что в суете можно натворить много беды. Пусть цветок распустится сам, когда придет время.
Сны Талы окунули ее в прошлое. Она вновь попала на праздник Малум, где старейшины Союза спускались на Пеккатум, чтобы поиздеваться над грешниками. Тале к шее пристегнули металлический ошейник и заставили тащиться сзади на четвереньках, она ощущала противную грязь на руках, ее били. В этот праздник планета Пеккатум стонала от боли как никогда. Потом Тала смогла убежать и стала скитаться, борясь с обезумевшими и скрываясь от надзирателей. Как-то раз она узнала о необычном старике Далере и его названном сыне. У сына были волосы — значит, была сила. Многие грешники охотились за ним, но Далер умело скрывал его. Тала хотела присоединиться к ним. Вместе переносить боль и жить легче. Старик Далер славился особой мудростью, мог давать советы, хотя его побаивались.
Девушка открыла глаза, оглянулась. В руке лежит ее бандана, в иллюминаторе завораживающая мозаика из далеких галактик. Тала приложила ладонь к прохладному стеклу, на душе хорошо. Хочется продлить этот момент. Космическое спокойствие передалось ей. Тут вспомнился Роуэн, высокий и дерзкий с пронзающим взглядом алых глаз. Есть в нем что-то, оно притягивает, заставляет любоваться им. Хотя черты его лица грубые, но четкие, очерченные. У него есть волосы. За какие такие заслуги? А этот чудесный цветок оказывается, защищает. Тала настороженно посмотрела на вход. Нельзя отдавать цветок, нужно запутать Роуэна, чтобы он не попал на Кларос.
Глава 2
На планете Тенебрис давно никто не верит в чудо. Эта планета затеряна в самых далеких уголках, где звезды пожирают друг друга, а черные дыры выжидают добычу, чтобы заглотить в устрашающую неизвестность. Звезда, освещающая Тенебрис, и дающая жизнь погасла. Теперь все живое должно погибнуть. Жители планеты перебрались в специальные бункеры, в которых находились генераторы света и тепла. Но этого хватит не на долго, нужен новый источник энергии. Одна из мудрейших жриц сообщила о диковинном цветке «Дитя космоса».
Плод цветка должен стать новым светилом! Известно, что цветок рожден высшими космическими энергиями, только он спасет Тенебрис от неминуемой гибели. Властитель планеты приказал военным кораблям разыскать цветок и привезти его на планету. Но не все так просто, за цветком охотятся пираты, готовые на все, лишь бы заполучить его любой ценой… Поступили данные о месте нахождения цветка, его везет корабль планеты Кларос…
Роуэн почувствовал себя нехорошо. Понимание того, что они сейчас находятся в неизвестности, заставило желудок сжаться. Если корабль или железный дракон, как его называл Далер, потерпит крушение, то Роуэна и Талу ждет страшная гибель. Пеккатуманец смотрит в черную пасть космоса. Там, вдалеке мерцают, переливаются множеством цветов звезды, мимо пролетают сияющие сгустки. Космос живет по своим законам. Бесконечная красота пугает и восхищает одновременно. Хотя страх все равно не желает отступать. Что делать, если снова прилетит недоброжелатель? Надеяться на цветок? Роуэн настороженно смотрит на прекрасное растение. Цветок сияет, его бутон уже готов раскрыться. Роуэн приближается к цветку, осторожным движением снимает купол. О, чудо! Цветок словно вздохнул, расправил листья.
— Красивое растение. Ты точно не создан жить на грешных планетах.
— Никто не создан, — прозвучал голос Талы, она уже повязала бандану, ее алые глаза стали темнее. Роуэн никак не реагирует на сказанное, он не может оторвать взгляд, чувствуя, как его закостенелая, больная душа начинает тонкую, еле слышную песню. Тала с прямой спиной прошлась до иллюминатора.