— О! — прервала воспоминания Лаки, приподнялась, тыкая сигаретой в пространство меж двух невысоких холмов, — кажись, едут наши. Вставай, пошли навстречу.
«Нашими» оказались пять плавных верблюдов, навьюченных поверх громоздких, как матрасы, седел, усталыми, но довольными туристами, и еще два корабля пустыни несли на себе — один чернявого гида, другой — немного легкой поклажи.
— Эй! — заорала Лаки, размахивая одной рукой, а другой цепляясь за Шанельку, — сюда! Мы тут! Какого хрена? У них там тоже мест, что ли, нет? Да у этого конька-горбунка ноги подломятся. От меня. Бля, ну получит Джалиль. Эй! А нам же еще коробки твои? Ты-ты, я тебе говорю!
Обращаясь то к Шанельке, то к путешественникам, она не меняла интонаций и не снижала громкости, так что не сразу становилось понятно, к кому обращены фразы, следующие одна за другой без пауз и переходов.
Оказавшись почти под ногами верблюдов, Лаки задрала лицо, шлепая ладонью по голени чернявого:
— Зовут как?…Чего?
Маленький проводник с готовностью улыбнулся, придерживая поводья, повторил пронзительным голосом:
— Костя. Мое имя Костя, прекрасная мисс.
— Чо за имя такое? — удивилась Лаки, дергая его за щиколотку, — та слазь, давай!
Верблюд плавно повалился на колени, внезапный Костя изящно соскочил, пробежав вдоль небольшого каравана, приказывал, дергая поводья, и прочие звери послушно склонялись, позволяя седокам сползти на землю.
— Касим, — доложил Костя, — так мое имя, а для вас, на русском языке, мое имя тоже русское! Всегда рад помогать прекрасные леди, Джалиль просил, и я помогал прекрасные леди.
Он посмотрел на пластиковые часы, охватившие почти черное запястье, нахмурился и уже развел извинительно руки, но Лаки решительно ухватила его за худое плечо.
— Так. Извиняться, что времени мало и всякая такая херня, потом будешь. С нами пошли, переведешь.
И вот они снова топтались в низине, где от большой палатки остались только сложенные шесты и неровная гора коробок рядом с нехитрой бытовой техникой — старый небольшой холодильник, газовый таганок с баллончиками.
Тейлал вышла из-за коробок, складывая руки на животе, остановилась, выжидательно глядя на Костю-Касима. Тот приосанился и затарахтел, показывая рукой то на путешественниц, то в сторону закатного неба, где солнце неумолимо сползало к зубчатому горизонту.
— Юфтен, — с легкой досадой принялась объяснять Тейлал, и дальше Костя слушал, кивая.
Потом повернулся к Лаки.
— Она говорит, ждать час, приедет Юфтен, он знает английский.
— Тоже мне, — фыркнула Лаки.
— И русский, — не дал ей повозмущаться Костя, — они приедут на грузовиках. Забирать вещи. Кхер хеб Джахи говорил Юфтен, чтобы он повез мисс Шанелька и мисс Кристина (тут Костя церемонно отвесил два поклона дамам) обратно в Геруду, и он говорил Юфтен, что сильно извиняется, что должен оставить их. Она говорит, Юфтен ей брат. Сын брата Агизура. Агизур ей отец. Еще Агизур муж Келлы Джаль-атт. Она говорит, Келла Джаль-атт ей…
— Остынь, Костик, — похлопала по худому плечу Лаки, повернулась к Шанельке, — ну так чо? Поедем дальше в пустыню, с этим вот тоже мне — Костей? Или будешь ждать вашего Юфтена с грузовиком?
— Подожди. А где мисс Кристина? Куда ее увезли? Пусть спросит!
Костя воздел брови и искривил маленькое лицо в гримасе непонимания. Осторожно повел рукой рядом с мощной грудью Лаки:
— Вот она. Мисс Кристина. Так?
— Не так! — хором воскликнули обе, а Тейлал присоединилась, тоже что-то проговорив.
— Нет? — Костя с изумлением осмотрел цветную блузку с раздернутым вырезом, пыльные брюки с блестящими камушками и рыжие пряди, прилипшие к потным щекам. Возмущенно повернулся к Тейлал.
Выслушав ответ на претензию, снова перевел:
— Она говорит, не знает. Говорит, господин Асам большой человек в Пуруджи, и сам делает свои дела. Мисс Кристина поехала с ним сама.
— В Геруду? — с надеждой уточнила Шанелька.
Костя снова поднял руку с часами, выразительно посмотрел, громко вздыхая.
— Да. Обратно. В Геруду. Я могу ехать дальше, прекрасные мисс?
Лаки осмотрела низенькую фигуру, торчащие костлявые локти, редкую щетину на впалых щеках.
— Не кормят тебя дома, что ли. Так… Короче, Костик, ты ехай давай со своим кодлом. А я с Нелечкой подожду этого Юфтена.
Она поправила на плече сумку, обратила взгляд на Тейлал.
— Этой скажи, мы посидим тут, в тенечке. А как мужики закончат шарахаться со своими мешками, пусть чаю нам. Посидеть, то-се.