Она хотела засмеяться, но Джахи кивнул, совершенно серьезно.
— Блин… — в голове Шанельки образовалась такая же каша, какая кипела вокруг. Революция. Переворот. То есть, тихая провинция Пуруджи отделилась от большого Египта и стала отдельным государством? А пожилой Асам, с его редкой щетиной, желтыми зубами и пыльными корявыми ногами в ремешках стоптанных сандалий, он теперь — президент? Ну хотя бы неудивительно, почему Крис так стремительно уехала из пустыни. Если за тобой приезжает сам глава государства… Но зачем Асаму далекая москвичка, которая приехала неделю поработать в местном архиве? Да и то, не в большом, содержащем важные политические документы, а в куче бумажного хлама, собранного после старого большого пожара, и сваленного без особого порядка.
— Что? — Джахи снова придержал ее локоть, оттаскивая от верблюжьих морд с колокольцами.
— В ООН. Надо написать туда. И еще. Куда там пишут. Это же похищение.
— Нет. Надо идти туда, внутрь. Говорить с ним, — Джахи прижал к боку ее руку и повлек за платформами к стеклянному «Соколу», - я имел надежду, что анэ Крис ушла. Но я не вижу анэ. Асам знает. Мы идем спросить. Что?
— И ты его зарежешь своим кинжалом, — пробормотала Шанелька.
Махнула рукой, мол, не обращай внимания. И прибавила шагу.
В огромном прохладном холле, где вместо стен отблескивали бесконечные стекла в хайтековских рамах, люди жужжали, перемещаясь между столиков, уставленных тарелками с канапе и крошечными пирожками. Вдоль стеклянных стен тянулись под белыми скатертями столы, полные ваз с цветами и фруктами. В углах зала люди толпились, выдираясь обратно с пластиковыми стаканчиками, из которых выплескивалось алое и янтарное. Многие оборачивались, провожая взглядами странную пару — мужчина в черных одеждах с закрытым по самые глаза лицом и женщина в шелковой черной накидке, из-под которой, колыхаясь, сверкал зелеными бликами тонкий подол, показывая плетеные сандалии. Среди ярких и белых шортов, брюк, рубашек, крикливых парео и тишоток с картинками, в черном были только они.
В дальнем конце холла через широченные двери виднелся украшенный цветами помост за рядами низких кресел. Как в кинотеатре, подумала Шанелька, вертя головой в надежде высмотреть длинные шорты Крис цвета хаки и белую майку с круглым вырезом — одежду, в которой та уехала из лагеря туарегов. И может быть, где-то тут — Асам. Наверное, в официальном строгом костюме, прикинула Шанелька, помня о внезапном новом статусе реставратора. Но ни Крис, ни ее похитителя увидеть не удалось. Вместо этого Джахи подвел ее к столику, избежавшему нашествия жадных до халявы туристов, усадил на легкий стул. Налил в маленькие чашки кофе из вычурного кофейника.
— Начало, — объяснил, придвигая тарелку с бутербродами, — скоро. Мы немного время ждем, чтоб зайти там, — рука поднялась, указывая в угол, где у небольшой двери суетились осветители и телевизионщики, таская провода и прожекторы.
— Он точно никуда не денется? — уточнила Шанелька, беря маленькую лепешку с башенкой чего-то очень красивого, — пока мы тут. Прохлаждаемся. Едим, в смысле.
— Нет, — Джахи покачал головой, — принц Асам будет говорить речь. Для людей. Для туристы. Туристов. Новое государство нуждается в новые финансы. Про это были наши разногласия.
— Принц? Час от часу не легче. Хотя… Логично, конечно.
Шанелька ела, запивая вкуснейшие пирожки черным кофе, немного казнясь своему аппетиту, и пока Джахи сидел вполоборота, следя за суетой у запасного входа, раздумывала, оглядываясь на недавнее прошлое и выстраивая его заново с учетом новых сведений. Принц, значит. Ну ясно, провинция крошечная, династии тут длятся, несмотря на всякие перевороты. Какие-нибудь дед и прадед Асама были вполне реальными принцами опереточного государства (кстати, как это будет уменьшительно? государствечка?), потом стали обычными гражданами, но королевской крови. Ведь сам Джахи, например, потомок истинных пуруджи великой принцессы, их с Крис это не удивило, кивнули и приняли к сведению. И на родине есть у Шанельки знакомые, которые похваляются дворянскими корнями. Да сама Шанелька — мама же рассказывала, ее прадед — незаконнорожденный сын одного из князей Апраксиных, то есть, она тоже как бы — княжеского роду, вернее, с каплей натуральной княжеской крови. Значит, принц Асам жил-поживал, реставрировал старые документы, которые постоянно мозолили ему глаза славным прошлым. И в нужное политическое время сумел сам или с кем там еще провернуть вполне тихий, судя по тому, что дальние крики с улиц дамы принимали за вопли спортивных болельщиков, государственный переворот. А может, и не сам провернул, а какие корпорации, что делят сферы доходов. Ничего особо фантастического в этом нет. Да, вероятно, это финансово-политический переворот. Пережили же мы сами внезапную революцию, рассудила Шанелька, наливая себе третью чашечку термоядерного кофе — ложась спать в одном государстве, а проснувшись уже в другом. И неизвестно, сколько новый Пуруджистан продержится. Да и фиг с этой политикой. Пусть уже Асам выступит со своей гостеприимной речью, и Джахи пробьется к бывшему подчиненному, приведя к нему Шанельку. А она потребует от принца тире президента вернуть себе Крис.