Люди не успели соскучиться, группа официоза не успела как-то проявить вопросительное ожидание, когда Асам, решив, широко улыбнулся и расцепив руки, воздел их, разводя благословляющим жестом. Ступил к микрофону, по пути коротко и радушно одаривая улыбкой безмолвную пару.
— Хеит Амизи делала свой выбор! — пророкотал микрофон повтор фразы, сказанной сперва на английском, — истинный пуруджи рода Халима Джахи. Кхер хеб Джахи, хранитель королевские бумаги!
Радостный зал снова похлопал, уже с выжидательным интересом.
— Мы приглашаем всех на банкет Десерт Стар! Звъезда пустыни! Пожалуйста. Пожалуйста!
Руки заботливо меняли положение в сверкающих вспышках, указывая на выходы из зала. Будто Асам подгонял кур, казалось, сейчас начнет приговаривать какое-то местное «цып-цып» или «кыш-кыш», мысленно хихикая, представила Шанелька, пока члены президиума, переговариваясь, цветным ручейком утекали со сцены, оглядываясь на принцессу и ее пуруджи.
Асам, увидев, что жесты сработали, отвлекся от зала, повернулся и стремительно подошел к Джахи, становясь напротив и прожигая того тяжелым взглядом. На смуглом лбу под краем покрывала блестели капли пота. Шанелька, толкаясь, пробралась через суету теле-мальчиков поближе, пытаясь прислушаться, но залезать на сцену не стала.
Но к ее разочарованию Асам перешел на арабский, а может быть, на местный диалект, вываливая в лицо Джахи гортанные и шипящие фразы, явно не слишком ласковые. В какой-то момент оба схватились за пояса, но не продлили движения и кинжалы остались в ножнах. Наступила пауза, полная постороннего шума. И нарушая ее, не словами, Крис шагнула вперед, протягивая Асаму руку с низкой жемчуга. Тот с трудом оторвал от Джахи взгляд, мотнул головой, словно отказываясь от чего-то.
— Асам? — удивленно сказала Крис, — ты обещал мне.
— Ты, — парировал Асам, — ты обещал мне! Где выполнение?
— Обещала, — поправила Крис, сужая темные глаза, — и сделала. Теперь твоя очередь. Отдай мне бумаги.
Асам старательно засмеялся, расправляя плечи, уперся руками в бока. Шанелька вспомнила, ну да, так же вели себя торговцы в лавках, когда пытались поднять цену в десять раз от настоящей.
— Ты говорить, я принцесса. Ты сидеть на трон, церемония. Ты — выбирать для принцесса истинный пуруджи. Не этот! — согнутый палец уставился в черную грудь Джахи, — а тот, где выбирал народ. Ты ехать повозка вместе с пуруджи, чтоб слава цветы для вас! И сидеть на банкет! Я даю тебе бумаги. Все!
— Асам, — предварив имя длинным иностранным титулом, почтительно забормотал коротышка в ярких одеждах, подбираясь сбоку к спорящим, и дальше заговорил быстро, просительно, взмахивая толстыми ручками и указывая то на пару, то на выход.
— Джахи, — обратилась к партнеру Крис, — пожалуйста, Джахи. Я правда, обещала. Надо выполнить. Давай поедем в эту «Звезду»? И все.
Но тот покачал головой, все еще держа руку на серебряных ножнах.
— Анэ, ты не понимаешь. Я не могу. Истинный пуруджи — тень небесной принцессы Хеит Амизи. Тень. Ты смотрела портрет. Я хотел читать тебе стихи. Перевод.
Шанелька снизу очень грозно глянула на Асама, который при упоминании о стихах демонстративно фыркнул. Но тот взгляда не увидел.
— Я сижу рядом с Хеит где люди, много люди. И я тогда не пуруджи. Я просто обычный человек. Конец. Навсегда. Ты можешь дать приказание. Так. Без возвращение. Я исполняю.
— Джахи… — снова начала Крис.
Но тут Шанелька перебила ее, выкрикнув снизу и отбегая к лесенке, чтобы выбраться на освещенную сцену.
— Нет! Криси, нет!
Все еще держа на весу подол платья, она встала рядом с Асамом, без нужды легонько отпихивая его плечом.
— Я поняла. Так нельзя. Ты понимаешь? Если Джахи сядет с тобой рядом, в повозку эту дурацкую, и там, на банкете, как вот хочет Асам, то он нарушает клятву пуруджи. Так?
Она обратилась к Джахи его же уточняющим словом. Тот склонил голову, соглашаясь.
— Вот! Он жил и был последним истинным пуруджи. А если сегодня все изменится, не будет уже ничего, понимаешь? Будут только эти вот, фаина-нанана, полуголые, для бабья. Ты не можешь так поступить, из-за какой-то Ираиды и ее… ее… капризов. Или из-за денег. Прости. Я не должна, я сгоряча, ладно, ну ты понимаешь. Если бы просто. И так уже — Хеит нету, и нету королевских цветков. И вообще скоро — одни только бумажки на полках. Из-за этого вот тоже, — внезапно разозлившись из-за своих же слов, Шанелька дернула подбородком в сторону язвительно ухмыляющегося Асама.
— А пока — оно все живое, — упавшим голосом закончила она, не понимая, удалось ли вслух выразить то, что вдруг щелкнуло, распускаясь внутри, это вот понимание хрупкости происходящего, его мимолетности, и собственное желание поддержать, не как делают пластику дряхлым кинозвездам, а — оберечь редчайшее, позволяя ему прийти к завершению не существования, а всего лишь очередного витка. Не растаптывая более мелкими и от этого такими тяжелыми причинами. Капризы далекой старухи, возжелавшей похвастаться королевской кровью. Или — ее деньги. Или деньги инвесторов, что будут вкладываться в инкубаторы для выращивания прелестных пурушиков, таких — декоративных, кукольных. И что для этих суетных причин — загадочная связь тени и света? — Внешнего и тайного, женщин и их мужчин, а еще — цветов, принадлежных им, которые уже утеряны и остались только в легендах.