— Джахи… — Шанелька еще в коридоре вспомнила о пакетике с незивестными семенами и теперь не могла отделаться от мысли о них. Нужно спросить. И отдать. Объяснить, как вышло, что она расковыряла архивную вещь, выпотрошила тайник, да еще нарушила целостность старинной упаковки, поступив совершенно по-варварски с точки зрения исторически-архивно-реставраторской.
Но тут в сумрачной гостиной прибавилось света — из ванной комнаты вышла Крис, с влажными волосами и уже в обычной своей одежде — в том самом длинном строгом платье из черного льна, открывающем смуглые плечи. Прижимая к затылку полотенце, прошла к шкафам, отвела темную панель, открывающую нутро холодильника, заставленного бутылочками и упаковками.
— Голодные? Можем пожрать, пока Асам не снял меня с довольствия. Или сразу кофе?
— Кофе, — кивнула Шанелька.
Джахи поднялся, подходя, осмотрел встроенные шкафы, занимающие полстены. Крис сдвинула другую панель, включилась подсветка, показывая кофейные полки с рядами турок, стаканчиков, колб и на отдельной столешнице — массивный резервуар с кнопками на нержавеющем боку, до половины наполненный песком.
— Пусть анэ даст позволение…
— Джахи, ты меня убиваешь, — Крис вздохнула и ушла к столу, села в кресло, где до этого сидел он, расслабилась, так же вытягивая под стол босые ноги. Но по лицу видно было — веселилась тихонько.
— Криси, — лениво призвала подругу к ответу Шанелька, — ну? Давай уже, поведай, как тебя похитил настоящий принц. А я буду рассказывать детям и внукам.
— Ну, положим, Тимке твоему не до принцев, у него там несравненная Лилечка.
— Ты у него всегда на первом месте. Свистнешь и Лильку свою забудет. Но ты не свисти, а то как мы будем, разбираться, кто кому кем.
— Не умею я. Свистеть. Погодь, пусть хеб сядет и начнем делиться инфой.
Они замолчали, слушая уютное звякание и шипение, и шум, который не мог преодолеть пару этажей и толстые двери. Шанельку временами клонило в сон, внезапно, будто захлестывало волной, и она пугалась, что голова стукнется о стекло, но тут же сон улетал, оставляя в голове ледяную прозрачность. Нервы, решила она, ерзая и стараясь сесть поудобнее. И еще семечки эти дурацкие. Теперь придется виниться почти официально — перед двумя. Новой великой Хеит Амизи и ее истинным пуруджи.
На толстое стекло встали маленькие расписные чашки, рядом — высокие стаканы для чистой воды. Возникла плетеная плоская корзинка с печеньем. Шанелька поспешно взяла чашку, хлебнула, запивая черный густой напиток свежей водой. Что она себе мелет? Какая Хеит, если это ее подруга Крис?
Джахи подвигал креслом и сел, перед тем включив у стены мягкий боковой свет. И трое вопросительно посмотрели друг на друга.
— Я начну, — сказала Крис, держа на коленях чашечку, похожую на цветок.
И она рассказала о том, что видела Шанелька с внешней стороны, стоя на гребне пустынного холма с мобильником, который не хотел ни с кем связываться. Оказывается, и убегать было необязательно, Асам все равно приехал только за Крис, солгав, что за холмом в машине ждет Джахи. А, увезя на достаточное расстояние, поведал о существовании нужных бумаг. И обещал отдать коробку со старыми письмами, в обмен на сотрудничество.
— Он сказал, что мне нужно сыграть роль принцессы, на официальном мероприятии. Этот портрет, его знают и видели многие. Асам даже показал мне старую открытку, с принцессой.
Джахи кивнул, подтверждая ее слова.
— Он тоже сказал, я на нее похожа, сильно. И это будет очень хорошо, люди увидят. Мне нужно было всего-то посидеть на этом дурацком троне, выбрать себе полуголого мужичка, проехаться с ним по улицам Геруды и посетить банкет. Который сейчас там, в разгаре.
Она замолчала и трое прислушались к дальним крикам и музыке.
— Они сейчас там. Все. Уже типа неофициально, уже совсем для турья мероприятие. Я обещала побыть там до трех утра, после чего Асам отдает мне бумаги, чтобы я сделала копии, если найду то, что нам нужно. И все.
Допив кофе, она улыбнулась, поставила чашечку на стол.
— И тут явились вы двое. Ну, как я могла, выбрать какого-то пурушика, зная, что совсем рядом находится истинный! Хотя, конечно, мыслишка типа не заметить, была. Потом ахнула бы, ой, не заметила, ай-яй-яй.