— Б-линн, ну девки, понажирались в драбадан, а? Ты как? Живая? А Криська твоя где? Вы прям молодцы, что пришли. Щас квакнем, чтоб высохла, и в зал, или давай, тащи сюда. Мы и ее…
Она прихлопнула рот ладонью и захихикала, кося над пальцами совершенно пьяными глазами. Шанелька выпрямилась, прижимая к мокрой груди рыхлое полотенце. И тут же Лаки исчезла, перекрытая мускулистым животом и грудными смуглыми мышцами, а перед носом Шанельки замаячил бокал с чем-то янтарно-игристым.
— Эй, — ладонь Лаки смачно шлепнула смуглое бедро рядом с утянутыми стрингами, — а мне?
Откидываясь, чтоб увидеть ее за склоненной мужской фигурой, Шанелька возразила, торопясь и отводя в сторону бокал:
— Нет. Не надо, подожди! У меня дело, важное!
— А, — сказала Лаки, хватая бокал и в один глоток выливая в себя половину содержимого, — ык… эх… Нормально, все равно я ужратая уже. Давай, рассказуй.
Поодаль завизжала Таська, топчась в стайке хохочущих дам у металлического трапа. Лаки легонько толкнула услужливого пурушика, мотай, мол, к веселью. И подалась вперед, упирая руки в колени. Моргнула, сводя косящие глаза.
Шанелька с сомнением смотрела на веселое лицо под мокрыми рыжими прядями. Но, вздохнув, рассказала, стараясь — коротко и внятно. Насчет Асама и зажиленной им коробки.
— Не отдает? — уточнила Лаки, — вот же гад какой. А я чо должна?
— Ну… Ты может, могла бы… пообещать ему чего. Контракты там всякие, горы золотые. В смысле, туристы. От вас. Сюда.
Шанелька отчаялась и замолчала. Бизнес был для нее территорией совсем неведомой. И как донести ужратой, по ее собственному выражению Лаки, смутные предложения, в каких терминах, чтобы та поняла?
Но Лаки вдруг кивнула и засмеялась с довольным видом, откинулась, потирая мокрый золотой трикотаж на коленках.
— А все. Уже все. Дело — и в Африке дело. Все, шо надо, мы с его советом уже об-сказали, и даже подписали кой-чо. Пока больше не слупишь.
— Блин… — у Шанельки от злости защипало глаза, она резко провела пальцами по ресницам, не заботясь уже, как выглядит. Прикусила губу, чтоб не дрожала.
Лаки внимательно осмотрела ее, продолжая потирать колени.
— Ревешь, что ли?
— Хлорка, — сипло ответила Шанелька, пытаясь подняться и путаясь в полотенце, — ладно.
Рука нащупала ремешок маленькой сумочки-косметички. Шанелька дернула ее на колени, раскрыла, выливая изнутри порцию хлорной водички. Всхлипнула, шаря в мокром нутре, где выскальзывали из пальцев, уворачиваясь, пудреница, футлярчик с помадой, мобильник… пакетик, выпавший из тонкого полиэтилена прозрачного файла.
— Черт! Да как же!
И тут она поняла, сейчас разревется, позорно, как первоклашка, с воем и топаньем ногами. Погасший телефон, насквозь мокрый. И утаенный конвертик, который она — умная клуша — таскала с собой даже в косметичке, оберегая. Уберегла, угу.
— Закрой, — велела Лаки, возвышаясь над ней и хватая за локоть, чтобы помочь встать, — кошелку свою закрой щас же.
— Что?
Шанелька семенила, увлекаемая сильной рукой, сброшенное полотенце валялось на расписном кафеле рыхлой грудой.
— А ты совсем, что ли, не пила? — Лаки упорно тащила ее, а куда, того Шанелька не видела через подступающие слезы.
— Не-ет, — проплакала почти басом, упадая в жалость и презрение к себе, да что ж она такая неудельная, такая квочка…
— Тогда извини.
И в голове Шанельки взорвался небольшой, но очень яркий фейерверк, ослепив мокрые от слез глаза.
Возмущенная, она глаза сразу же раскрыла, задергалась, тут же кривя лицо — за ухом наливался и пульсировал очаг внезапной боли. Попыталась что-то сказать, проваливаясь ногами в пустоту и вертясь в чьих-то неумолимо крепких объятьях. Над головой почему-то качалась огромная люстра в хрустальных висюльках, в ухо, которое еще что-то слышало, врывались возбужденные голоса.
— Значит так! — кричала совсем рядом Лаки.
Шанелька вывернула голову, осматриваясь, как плененный зверь, наткнулась взглядом на суровое, но растерянное лицо Асама, потом увидела обнаженное плечо и выпуклую грудь, в которую ее тут же ткнула носом сильная рука.
— И как я своих привезу? Если у тебя, у вас тут! Никакой техники безопасности! Девочка только подошла, трезвая, промежду прочим. Как стекло, трезвая! Шо? Дунуть надо? Проверить в смысле? Так давай, а где у тебя тут медики дежурные? Она башкой уебенилась об эту перилу железную! Вон, смари, шишка за ухом!
Та же рука парикмахерским жестом повернула Шанелькину голову, демонстрируя ухо, в котором звенело. Мелькнуло перед растерянными глазами крупным планом разгоряченное лицо и голос Лаки прошипел: