— Лежи! Тихо!
Поняв, наконец, что от нее нужно, Шанелька обвисла на сильных руках. Застонала еле слышно, потом, в паузе, погромче.
— Мисс Лаки, — голос Асама журчал, но бархат не мог скрыть напряжения, — мы понимать, все понимать, но вы понимать тоже! Праздник. Длинная ночь. Люди все…
Он умолк, подыскивая слова.
— О, очнулася. Нелечка? Неля, ты как? Плохо тебе, да? Ты не переживай, Криська уже вызывает скорую. И звонить в посольство. Будем.
— Зачем посольство, — нашел наконец слова президент, огрызнулся на чью-то иностранную скороговорку и снова обратился к Лаки, подпуская в голос меда, — мы имеем прекрасные врачи. Прекрасная помощь. Помощник меня будет тут скоро. Я сказал. Сказал — скоро, нужно скоро.
— Ну, — неохотно ответила Лаки, топчась и закрывая Шанельке обзор могучей спиной с нарисованным на платье тигром, — это уж как сама решит. Если решит, не возбуждать вопрос. Но вы же тоже ж должны понимать. Не за просто так.
Повисла пауза, прерываемая шумным дыханием и звоном в бедном Шанелькином ухе. А еще ей было слышно, как мерно стучит за атласной кожей сердце смуглого парня, который держал ее под спину и колени.
— Мы… — Асам помолчал, — мы имеем прекрасный номера люкс, для вас и друзей вас. Олл инклюзив десять дней, три человек. Четыре?
Какие десять дней, испугалась висящая Шанелька, какой люкс? Там дома Димка, наверное, уже с катушек слетел, пытаясь снова связаться с женой, у которой теперь вообще нет мобильного.
— Нет, — отказалась Лаки, ступая немного в сторону, и Шанельке стала видна Крис, за спиной которой возвышался молчаливый Джахи с рукой на кинжале, — а вот я слышала, спор у вас был. Насчет документов. Так я чего скажу… Ежели вы, мистер президент, порешаете полюбовно, так и я уговорю Нелю, чтоб иск не подавала.
— Лю… бовно? — Асам замялся, оглядываясь на стоящих полукругом за его спиной подчиненных, — я имею семья, хорошая жена. Я имею имидж. Для страна.
— Ой, ладно, — Лаки махнула рукой, — то так говорят, у нас. А хочешь, я вам на стажировку учителей пришлю? Аниматорами? А то сидите тут, нормального языка не разумеете. Я говорю, ты делаешь доброе дело. И мы делаем доброе дело. Что там было-то, коробка? Ты отдаешь коробку. Мисс Кристине. А мисс Нелька не обращается в суд.
При слове «суд» Асам перекосил лицо, но тут же разгладил морщины, кивая и улыбаясь. Потом сменил выражение на вежливо сокрушенное, развел руками, оглядываясь на спутников и те так же стали разводить руки, кивая согласно.
— Мое сожаление, мисс Лаки. Ценность для истории. Я могу иметь позволение для мисс Кристина видеть бумаги два… нет? Хорошо, четыре день.
Он показал пальцами, сколько это — четыре.
— Потом бумаги иметь место в архив Геруда. Навсегда. Где законное место для такие бумаги!
Продолжая держать руку с растопыренными пальцами, приосанился, подчеркивая важность своих слов. Крис едко усмехнулась, тут же сгоняя с лица усмешку. За ее спиной с печальным юмором улыбнулся Джахи, покачав головой.
— Кристина? Ну чо, хватит вам четыре день? — Лаки всем корпусом повернулась, выставляя свою лапищу с веером пальцев.
— Вполне, — ровным голосом отозвалась Крис, — а также — два номера люкс для моих друзей, олл инклюзив, пока мы с ними работаем. Бесплатно.
Я не хочу в люкс, мысленно снова вклинилась в беседу Шанелька, продолжая изображать ушибленную утопленницу, я хочу в сад, где аннука, а еще — в хоббичий домик над белым песком. И — домой!
— Друзей? — переспросил Асам, судя по тону, представляя нашествие еще группы Крис и Шанелек с истинными, прикрывающими их спины.
— Кого это? — ревниво вступила Лаки.
— Вас, — кивнула Крис, — тебя и Таську твою. Ну и кто там еще.
— Ой-й, Крисичка! Да ты ж моя золотая! Иди, я тебя обниму.
Лаки сгребла Крис в объятия, смачно целуя в щеки. Выпустила, протягивая руки к Джахи, но тот укрылся за принцессиной спиной, стараясь сохранять невозмутимость истинного.
— Ладно, — заторопилась Лаки, — чего стоим-то? Девке вон надо в койку. А ну, вдруг сотрясение мозгов? Муська, тащи ее к лестнице. Таська, выключай диктофон. Мистер Асам, пока-пока! Вот вам Кристина. Мисс Кристина, то есть. И ейный пурушик. Вы им коробку, а мы пока в номере подождем. Ирка! Зови официанта, я что-то жрать захотела.
Шанелька пошевелилась, но была наново прижата к широкой груди и поплыла в расступающейся толпе, качая висящими в воздухе ногами. Вокруг шли, толкаясь и переговариваясь, полуголые молодые люди, в глазах сверкало и вспыхивало. В какой-то миг, уже возносясь над толпой, несомая по ступеням помпезной лестницы, Шанелька вдруг поняла с ужасом, их же снимают. Фотают все, кому не лень. Но в ответ на ужас голова наполнилась новой порцией звона, и она притихла, покоряясь судьбе.