Глава 16
Все праздники кончаются одинаково, думала Шанелька, сидя, вернее, полулежа в мягком шезлонге, придвинутом к ажурной решетке балкона. Внизу, между широких пальмовых листьев мерцала вода бассейна, уже не такая яркая, как ночью — солнце вставало, заливая небо зеленоватой алостью, и так странно падали утренние тени, они всегда кажутся странными тем, кто привык полуночничать, просыпаясь уже в день, а утра оставляя слепой дремоте. Все предметы выглядят совершенно другими, утром, из-за того, что свет падает непривычно, укладывая свои собственные тени, и цвет его тоже другой. Погружаясь в зыбкий уют, и пытаясь не заснуть, Шанелька моргнула несколько раз, пристально всматриваясь: получше запомнить этот свет и эти странные тени. Живи я по-другому, думала сонно, а в кронах цвикали непонятные птицы, может быть, попугаи какие-то, живи я просто по другому графику, этот свет был бы привычным, а вечерний — странным. А еще, можно написать сказку, о принцессе, которая никогда не видела ночи, потому что заклятие погружало ее в сон, как только вечернее солнце касается горизонта, и просыпается она уже после рассвета, потому думает, что темнота — она только в углах или зарослях. И вдруг случается что-то, я потом узнаю, что именно, девушка сумела проснуться ночью. И заблудилась в собственном саду, не понимая, как выбраться на свет, который заснул сам, спрятался… Кажется, напомнила себе Шанелька, совсем засыпая, ты хотела обдумать насущное, а не спать, грезя новыми сказками.
…
— Надо ее в спальню перенести. Тут скоро шуметь будут.
Голос мягко шуршал рядом с ухом, так же мягко сильные руки обняли, приподнимая, прижимая к груди, где мерно билось сердце.
Шанелька улыбнулась с закрытыми глазами, обвивая рукой мужскую шею, чтоб не упасть в воду. Конечно, это то самое смешное задание — найти и поймать русалку — Дима ее поймал, вместе они выиграют конкурс, и так здорово висеть на его руках. Сейчас он скажет (уже говорил?) — ты не номер пять, Шанель. Ты — номер один.
— Я накрою. Она мужу хотела позвонить. Ну, проснется, свяжется.
Устроив спящую в спальне, Джахи и Крис вернулись в гостиную, там Крис уселась в пухлое кресло, похожее на белое облако, а ее пуруджи прошел к кофейной панели, зашуршал песком, двигая в горячем контейнере маленькие, будто игрушечные джезвы с резными ручками.
Наполнив чашечки, Джахи вернулся к столу, поставил их на расчищенный от бумаг пятачок, улыбаясь заботе Крис — та подняла и округлила руки, оберегая стопки пожелтевших бумаг. Взяла чашечку в ладони, устроила на коленях. Откинулась на мягкую спинку кресла, щуря уставшие глаза.
За последние два часа они втроем сумели только приблизительно рассортировать документы по датам, чтобы потом сесть и вдумчиво прочитать их, как можно более последовательно. Когда вовсе устали, вышли на балкон покурить и посмотреть, как медленно поднимается над замершей гладью далекой воды багровый диск солнца. И, доставив дремлющую Шанельку в спальню, вернулись обратно.
За распахнутыми стеклянными дверями вдруг зашуршало, потрескивая и щелкая. Мягко сверкая, воздух наполнился запахом свежей воды — в саду включились поливалки. Строгий мужской голос прокричал что-то, ему ответил ленивый, огрызаясь с насмешкой.
— Новый день, — Джахи подносил чашку к губам и снова опускал ее на колени, — «Десерт Стар» очень большой отель. Много людей. Много шума.
— Мы можем вернуться в архив? Я бы лучше там все посмотрела. И записи делать удобно. И ксерокс.
Мужчина кивнул. Конец черного покрывала свободной петлей свисал на грудь, обрамляя красивое лицо.
— Архив без людей сегодня. День праздника. Я буду идти, где стоит наш автомобиль. Так?
— Так, — кивнула Крис.
Оставшись одна в гостиной, допила кофе, задумчиво осматривая вынутые из большой картонной коробки бумаги. Ну, каков жук этот Асам! Или случайно так вышло, что они неделю копались во всяких счетах из прачечной и театральных билетах, написанных на чужих языках, а настоящее сокровище, касающееся Елении и ее маленькой дочки, хранилось совсем отдельно? Письма. Записки. Старые вытертые блокноты, сильно похудевшие от давным-давно вырванных листков. Детские рисунки и тонкие книжечки с картинками и выцветшими подписями. Журналы мод. Конверты без адреса, пухлые от сложенных вчетверо листков. И все это — на русском языке. То, что хотелось прочитать сразу — ловя общий сюжет, составляя цельную картину — читалось с трудом, так непривычно было всматриваться в рукописные буквы, начертанные несколькими разными почерками. Но если выспаться, знала Крис, а потом уединиться в хранилище, разложив бумаги на большом столе, приготовив свои инструменты — блокноты, чистые листы, карандаши, ручки и закладки, стикеры, прозрачные файлы и временные папки…Лампы с подсветкой на увеличительном стекле. Смартфон с хорошей фотокамерой. — То пары дней вполне хватит, чтобы все это внимательно прочитать, делая записи. И пусть дисциплинированный Джахи запрет их в хранилище, чтоб никаких соблазнов.