Усилия, которые пришлось затратить на то, чтобы найти цветок, оказались ничем в сравнении с борьбой, которую он теперь вел с собой. Когда у Фрэнсиса наконец кончились чернила, он внимательно осмотрел эскиз, который только что нарисовал. Понимая: хоть он и нашел цветок, но не может уловить волшебство мгновения этого открытия.
— Цветок у вас вышел на славу, — прокомментировал Тунберг. Его голос нарушил тишину, которая разлилась над прудом. — Хотя я первую, вторую и третью попытки тоже посчитал бы удачными. Теперь-то я понимаю, почему Бэнкс хотел заполучить этот цветок. Интересно, насколько королева будет признательна, когда увидит, какую красоту назвали в ее честь? Или как будет благодарен король, если он окажется тем, кто действительно воплотил эту мечту?
Мэссон сжимал перо и молчал.
— Теперь мы должны доставить его в Кейптаун живым и невредимым.
— Тунберг! — воскликнул Мэссон, подойдя к лошадям. — Я даже не знаю, как вас благодарить…
Вдруг Тунберг резко остановился, обернулся и приложил палец к губам. Потом он знаком велел Мэссону подойти к нему.
— Нет, на самом деле, если бы не вы и Эулеус… — хотел было возразить Фрэнсис, но Тунберг энергичным жестом заставил его замолчать. Он указал на заросли, которые прикрывали пруд со стороны ущелья. Но Мэссон не слышал ничего подозрительного.
Когда он уже хотел вернуться обратно к цветку, Тунберг схватил его за рукав и подтащил к себе. На четвереньках они ползли по лесной подстилке и замирали от треска любой ветки. Наконец Мэссон услышал то, что так взволновало Тунберга. Там были люди. К тому же очень много людей.
Глава 35
Мэссон и Тунберг крались на звук голосов, ползли дальше сквозь чащу, пока не достигли отвесного утеса, который задержал их падение.
Ручей вытекал из пруда слева, переливаясь через глыбу песчаника, и впадал в следующий водоем, который виднелся между скал. Там, где вода впадала в бóльший пруд, на утесах остались водоросли и следы влаги.
Все еще скрытые зарослями, мужчины осматривали сторону, куда убегал ручей, который вытекал из пруда в расщелине под ними. Мелкий и узкий ручей петлял по поросшей травой равнине, а потом впадал в большой поток, протекавший вдоль подножия горы напротив, глубоко вгрызаясь в землю и скалы.
Вблизи озерца у подножия утеса, на самом краю расщелины, стояла деревня примерно в двенадцать хижин, похожих на пчелиные ульи. Они были повернуты к восходу и располагались почти на гребне хребта — достаточно высоко, чтобы их не подтапливала вода, но достаточно низко, чтобы защититься от ветра. Стены хижин были построены из вкопанных веток, обмазанных глиной и коровьим навозом, крыши же покрыты длинными стеблями травы. Дома выстроились полукругом, с противоположной стороны колючие кусты мимозы образовывали изгородь с единственными решетчатыми воротами. Внутри этой изгороди люди племени хоса охраняли пятнистых коров с удивительно изогнутыми рогами. Скот как раз прогоняли через ворота, чтобы коровы отправились пастись на луг.
Вниз по склону, ближе к воде, виднелись обширные сады, окруженные такими же колючими изгородями, какие защищали домашних животных. Там высаживали кукурузу, змеиные бобы, сахарный тростник, а также тыквы, арбузы и просо. Впрочем, ничего еще не поспело. Дети, охранявшие ворота в сад, болтали друг с другом и швыряли камни в птиц, которые пытались приземлиться на грядках.
Но больше всего Мэссону бросились в глаза цветы. Сотни и сотни экземпляров цветка для королевы росли на дне ущелья и на берегу реки. Десяток женщин, которые обычно работали на грядках, теперь собирали цветы вдоль ручья. Они осторожно выкапывали их и помещали в мокрые мешки, наполненные землей.
Тунберг подтолкнул Мэссона и указал на совершенно голый участок земли у места, где ручей впадал в реку примерно в трехстах метрах от них. Там был разбит небольшой лагерь, перед тремя фургонами стояло несколько двухместных палаток. В две повозки уже запрягли по четыре тягловых лошади.
Один фургон уже, очевидно, полностью загрузили решетчатыми ящиками, в которых были упакованы растения. Скорее всего, проводились последние приготовления для обратного путешествия в Кейптаун, потому что рабы Схеллинга крепили большие, наполненные свежей речной водой бочки.
Мэссон прищурил глаза от слепящих солнечных лучей и наклонился чуть дальше вперед, чтобы лучше рассмотреть лагерь. Он увидел, как Схеллинг, стоя под зонтиком от солнца, пыхтел трубкой и наблюдал за сбором цветов. Вокруг него собрались какие-то люди, среди них и вождь в леопардовой накидке и с ожерельем из розового жемчуга на шее, а также другие представители племени. Схеллинг поставил ногу на один из открытых ящиков, из которого достал обернутое в вощеную бумагу ружье. Он развернул оружие и показал его вождю, приложившись и делая вид, будто целится в одного из рабов, грузивших фургоны, что немало повеселило главу туземцев и его свиту.
— Что, ради всего святого, все это значит? — в ужасе прошептал Тунберг.
— Великолепно. Мы собирались предложить немного табаку, а Тунберг привез им ружья. Я не думаю, что нам следует тешить себя надеждами на праздничную трапезу с жарким и пивом!
— Нет, вы идиот! Смотрите туда!
Мэссон взглянул в направлении, куда ткнул пальцем Тунберг. Рядом с Схеллингом стояла невероятно красивая женщина с утонченными чертами лица. Одежда на ней была такая же, как на Мэссоне и Тунберге, только в значительно лучшем состоянии. Она держала в руках размокший лист бумаги и, казалось, спорила с Схеллингом. Тот вырвал листок из ее рук, и женщина бросилась к одной из палаток. Когда она подбежала ко входу, то обернулась и взглянула прямо в направлении Мэссона и Тунберга. Инстинктивно они пригнули головы. Когда швед и британец снова решились взглянуть на лагерь, они заметили лишь, как развеваются на ветру расстегнутые полы палатки.
— Проклятье! Она нас заметила! — выругался Тунберг.
— Не может быть, только не с такого расстояния, — высказался Мэссон без особой уверенности.
— Старик Питерзон явно сдает. Как он мог упустить такую красотку? — подивился Тунберг.
Когда они вновь взглянули на долину, то заметили Схеллинга в компании вождя и еще одного мужчины, которого сначала приняли за раба. Но после того как Мэссон внимательнее присмотрелся, то осанка и манера держаться показались ему знакомыми. Он узнал его издалека, хотя и не мог рассмотреть лицо:
— Эулеус!
Еще до того как Тунберг успел сказать хоть слово в ответ, за спиной из зарослей пробасил знакомый голос:
— Вот вы где оба! Теперь выходите красиво и медленно, и, если кто-то хоть пальцем резко шевельнет, я за милую душу отправлю вас на тот свет.
Мэссон и Тунберг пробрались сквозь кустарник. Прежде чем они полностью выбрались наружу, их подхватили два раба. Мужчины держали в руках сьямбоки и толкнули Мэссона и Тунберга на прогалину, где те тут же услышали звук двух взведенных пистолетных курков. Мужчина, державший в руках оружие, самодовольно осклабился.
— Мистер Виллмер! — с наигранным весельем приветствовал его Тунберг. — Какая весьма и весьма неприятная встреча!
Глава 36
— Но-но, Виллмер. Применять силу здесь совершенно излишне, в конце концов, мы ведь ученые, — небрежно произнес Тунберг, стряхивая с рукавов листья и веточки.
— Ученые? — хмыкнул Виллмер. — Каждый раз, как мы с вами встречаемся, вы сидите в каких-то кустах.
— Тунберг прав, мистер Виллмер, мы наверняка сможем разрешить все мирным путем, просто поговорив по-джентльменски.
— Вы, наверное, меня с кем-то путаете, — возразил голландец.
Натужная улыбка Мэссона исчезла. Виллмер тихо рассмеялся.
— Мэссон, только в штаны сразу не наделайте. Вы можете обговаривать все что угодно с мистером Схеллингом. Он уже ждет вас, после того как вы любезно сообщили о своем прибытии.