Смотрю с любопытством. Интересные здесь порядки, в храме я только перед Аштой вставала на колени, а здесь поклоняются смертным.
— Ну так что, пригласишь своего лорда на свадьбу? — незнакомец склоняется к стоящему на коленях мужчине, и его кожаный колет угрожающе скрипит. Ты же знаешь, лорд никогда не скупится на подарки.
Что-то мне совсем не нравится его ухмылка.
— Конечно, ваша милость. Мы будем счастливы видеть вас на нашем празднике, но стоит ли так себя утруждать? Мы находимся так далеко от вашего замка, у вас, наверное, много неотложных дел.
— Ради такой невесты, — мужчина оборачивается и так пристально смотрит на меня, что, кажется, может видеть сквозь вуаль. Я отпускаю занавеску и откидываюсь на подушки сиденья. — Можно отложить другие дела. Мы приедем к концу церемонии. Не заканчивайте без нас.
Раздается громкий хохот, но его перекрывает скрип камней под копытами, ржание лошадей и ритмичный цокот.
— Это ведь хорошо, когда лорд присутствует на свадьбе? — неуверенно уточняю я.
Эстель снисходительно на меня смотрит, потом вздыхает.
— Ты ведь никогда не покидала храм?
Я качаю головой.
Эстель отирает покрытый испариной лоб и отводит глаза.
— Да, это хорошо. Лорд редко присутствует на местных свадьбах, но когда появляется, то богато одаривает молодоженов.
— Тогда, я рада, что он будет присутствовать на нашей свадьбе, — улыбаюсь я, а Эстель только грустно качает головой.
— Поехали! Что встали? — я больше не выглядываю из окна, но по голосу узнаю седовласого отца моего будущего мужа, и почему-то в его интонациях не слышится радости. Хотя, что, собственно, плохого произошло? Вот-вот состоится свадьба, в их семью войдет дочь Ашты, что само по себе как благословение, к тому же лорд обещал дорогие подарки, так почему он недоволен?
Наш экипаж вздрагивает и снова катится по каменистой дороге.
Я пытаюсь выяснить у Эстель причину недовольства, но она отмалчивается или переводит разговор на другую тему.
Но ведь не может быть, чтобы он огорчился из-за меня?
Конечно, нет!
Такие, как я, — это подарок Богини, а не повод для печали. Наверное, у него какие-то другие причины для огорчений, никак не связанные со мной.
Я прекращаю допытываться и откидываюсь на подушки.
Мы выезжаем из ущелья, оказываемся в иссушенной солнцем долине, и я снова припадаю к окну. Дочь Ашты здесь точно не помешает, и они еще слишком медлили, еще немного, и земля стала бы полностью непригодной для проживания.
Впереди виднеется россыпь низких домом, окруженная стеной из спрессованного песка.
— Мы уже на месте? На месте? — взволнованно наклоняюсь к Эстель. Совсем скоро пройдет свадебная церемония, после которой распустится мой цветок — ведь жрица ясно сказала, что это происходит после замужества — и я смогу заняться возрождением здешней земли. От нетерпения у меня даже мурашки бегут по коже.
— Да, на месте, — тихо подтверждает Эстель. Вот только она почему-то совсем этому не рада, даже плечи печально опускаются, и от носа к губам пролегают глубокие складки.
По извилистым улочкам селения мы доезжаем до храма Рассвета.
Розовые, будто светящиеся изнутри колонны увиты гирляндами свежих цветов, а на поддерживаемой ими остроконечной крыше трепещут на ветру разноцветные ленты.
Перед ступенями входа, на дорожке из светло-лиловых лепестков стоит худощавый юноша примерно моего возраста в традиционно-белых свадебных одеждах, символизирующих чистоту помыслов.
Он нерешительно улыбается, когда его отец открывает дверцу экипажа и помогает мне выйти, нервно теребит жемчужные браслеты на запястьях и… это отблески колонн, или жених краснеет под моими взглядом?
Пока медленно приближаемся к ступеням, выстроившиеся вдоль дрожки мужчины, женщины и дети осыпают меня теми же светло-лиловыми душистыми лепестками.
Из-за предстоящего торжества из храма вынесли каменные трубки разной длины, и теперь ветер, попадая в них, выводит торжественную мелодию.
Под нее отец жениха и подводит меня к будущему мужу, вкладывает мою руку в его, и мы поднимаемся по ступенькам, к поджидающему нас жрецу, чье розовое одеяние почти сливается с колоннами храма.
От терпкого аромата цветов, курящихся благовоний, непрекращающейся мелодии ветра и мельтешения ярких лент у меня немного кружится голова. Стараясь не упасть, я слушаю слова клятвы, повторяю их, клянусь принадлежать мужу душой и телом, во всем слушаться и уважать.
Жрец распутывает нить жемчуга на руке жениха и, окончательно не снимая, обвивает мое запястье, бормочет слова молитвы, прося богов подарить нам много детей.