– Я еще раз прошу тебя, Сарина, – сказал он уже более спокойно. – Возвращайся со мной в Сан-Франциско.
Гордо задрав подбородок, Сарина подобрала юбки и начала подниматься по ступеням в домик.
– Я отплываю на борту «Кориандра». Мы отчаливаем в восемь, с приливом.
Сарина достигла верхней ступени и открыла дверь.
– Я буду ждать тебя, Сарина, – крикнул он ей вслед. – Скажи мне, что ты придешь, и я дождусь тебя.
Она глубоко вздохнула и закрыла за собой дверь.
Сарина стояла на балконе, поеживаясь от холода. Звезды, мерцающие в небе, были теми же самыми звездами, по которым матросы на «Кориандре» будут определять свой путь, когда поплывут по Тихому океану.
Ее пальцы впились в перила балкона. Возможно, когда ее и Дженсона Карлайла будут разделять три тысячи миль, расстояние сделает то, что не смогло сделать время: оно поможет забыть его.
Сарина закрыла глаза и увидела себя снова в его объятиях. Она коснулась пульсирующего виска, где его губы оставили огненный след. «Я хочу тебя», – сказал он. Я хочу тебя. Она опустила руку и гневно встряхнула головой. Да, он хотел ее, так же как любой мужчина хочет обладать, не давая ничего взамен.
Ее плечи поникли. Она смотрела в темноту, силясь различить контуры летнего домика. Там ли сейчас Чен и Мэй? Занимаются любовью или просто лежат в объятиях друг друга? Слегка наклонив голову, она обхватила руками плечи, пытаясь представить, что это Дженсон обнимает ее. Как она завидовала смелости Чена и Мэй, которые приняли как должное сладость тайной любви! Она горько вздохнула. Может быть, она ошибается, а Дженсон прав? Может быть, несколько счастливых минут вдвоем лучше, чем целая жизнь, проведенная в одиночестве?
От этой мысли на душе заскребли кошки, но Сарина, сжав зубы, приказала себе прекратить. Они с Дженсоном Карлайлом совершенно не похожи на Чена и Мэй. Он ни разу не сказал ей о своей любви!
– Сарина?
Она резко обернулась и увидела Во, который бесшумно подошел к ней. На нем был надет только шелковый халат.
– Свет под твоей дверью встревожил меня, – объяснил он. – Я заволновался, не заболела ли ты.
Сарина поплотнее запахнула полы своего халата и вернулась в комнату.
– Вы тоже не можете заснуть? – спросила она. Во сделал неопределенный жест рукой.
– Разумнее, если ты будешь волноваться о своем плохом сне, а не о моем, – дружелюбно заметил он. – Сейчас уже почти три часа ночи.
В дверь легонько постучали, и вошел слуга с черным лакированным подносом, на котором стояли фарфоровый чайник и две фарфоровые чашечки.
– С помощью этого божественного напитка нам обоим будет позволено отдаться благословенному сну, – объявил Во, взмахом руки отпуская слугу.
Пока Сарина закрывала дверь на балкон, Во разлил чай и уселся на стул. Сарина взяла из его рук чашечку и устроилась напротив. Поднеся чашку к губам, она с разочарованием обнаружила, что это был не благоухающий жасмином напиток, а обычный чай, который они каждый день пили за ужином. Она подняла глаза на Во и увидела, что он внимательно изучает ее своими непроницаемыми черными глазами. Он сделал глоток, и Сарина поспешно последовала его примеру, не желая обидеть.
Внезапно Сарина поразилась тому, насколько сильным было испытанное ею разочарование. Неужели она так привыкла к жасминовому чаю, что теперь не может спать без него? Подозревал ли Во о ее постыдной зависимости? Есть ли способ от нее избавиться? Сарина нахмурилась и позволила своему хозяину налить себе еще одну чашечку.
– Мне горько видеть, как грустит мой нежный цветок. – Голос Во был так тих, что Сарине пришлось наклониться вперед, чтобы разобрать слова. – Похоже, что визит Дженсона Карлайла очень тебя расстроил.
Она заставила себя рассмеяться.
– Мистер Карлайл больше никогда не сможет расстроить меня. Он утром отплывает в Америку.
– Ах вот в чем причина твоего горя, мой лотос.
Сарина покачала головой, и комната качнулась перед ее глазами.
– Он даже имел наглость предложить, чтобы я вернулась с ним в Сан-Франциско.
Сцепив пальцы, Во изучающе смотрел на нее.
– И ты отказалась?
Сарина кивнула, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова.
– Я отказалась. – Она моргнула в тщетной попытке прояснить затуманенный взгляд.
Во улыбнулся.
– Боюсь, наш друг мистер Карлайл не самый удачливый поклонник. Но, надо сказать, редкий мужчина может одновременно служить и своим желаниям, и тем людям, о ком он решил заботиться.
Сарина опустила пустую чашку на столик и попыталась встать. Комната сейчас качалась так же сильно, как «Алкиона» ночью во время того ужасного шторма. Она протянула руку, чтобы удержать равновесие, и наткнулась на стул Во.
– Я… мне плохо…
Она упала вперед, и Во подхватил ее.
– Да, это действительно редкий мужчина, моя драгоценная, – пробормотал он, неся Сарину к кровати. – Тебе исключительно повезло, дорогая, что у тебя есть такой мужчина.
Он погладил длинные золотистые волосы, разметавшиеся шелковым покрывалом по подушке, и затем нежно поцеловал каждую черточку ее лица.
– Спи, мой лотос, а когда ты проснешься, твое прошлое будет уже полузабытым воспоминанием, так как только в будущем лежит твое истинное предназначение.
Сначала Сарина подумала, что уже утро. Но, открыв глаза и увидев склонившуюся над собой Ин Хань, она быстро села на кровати, слегка покачиваясь со сна.
– Пора ужинать? – с недоумением спросила она на ломаном китайском, и Ин Хань кивнула, указывая на платье, которое положила в изножье кровати.
Сарина прижала руки к вискам, массируя их и пытаясь избавиться от глубоко запрятавшейся боли. А потом она вспомнила. Чай. Во, очевидно, добавил ей в чай снотворного, чтобы она заснула. Сарина чуть не вскрикнула от отчаяния, когда поняла, что проспала весь день. В ее душе появилась уже знакомая пустота, которая заполнила все уголки ее тела.
– Он уехал, – глухо сказала она, едва ли замечая удивленный взгляд Ин Хань. – Дженсон отплыл в Сан-Франциско.
– Мисси, пожалуйста, посмотрите!
Удивившись возгласу служанки, Сарина медленно повернулась, и ее рот открылся от удивления. Ин Хань показывала на платье, которое Сарина никогда раньше не видела. Оно совершенно точно было сшито не из тех тканей, которые она выбрала в магазине Чэн Тань.
Сарина наклонилась вперед и протянула руку, чтобы коснуться изысканного наряда, который переливался в лучах ламп как будто тысячью маленьких цветных камней.
Роскошный солнечный сгусток желтого шелка, расшитый красными гранатами, золотистыми ноготками и широкими зелеными листьями лотоса. Шелковый пояс был таким же желтым, как и пара шелковых туфелек на низких каблуках, а украшения, которые Во выбрал к этому наряду, имели форму листьев, искусно вырезанных из рубинов, топазов и изумрудов.
Сарина смотрела на платье, поглаживала рукой шелковистую ткань, и ее удивление уступило место чему-то более тревожному, почти зловещему. Ее охватили дурные предчувствия.
Она знала, что для китайцев означает каждый цвет, и неожиданно поняла глубинный смысл их сочетания. Желтый цвет представлял землю, гранат означал изобилие, лотос – лето, а ноготки – цветок, известный десять тысяч лет, – символизировали вечную юность.
Сарина теребила стеганое покрывало, чувствуя, как растет ее тревога. Было ли это плодом ее воображения или Во с этим платьем действительно послал ей какое-то зашифрованное сообщение?
Дженсон Карлайл уехал. Возможно ли, что Во не только помог ей заснуть, но и постарался, чтобы она не просыпалась? У Сарины внезапно зачастил пульс. Неужели Во боялся, что она передумает и в конце концов уплывет вместе с Дженсоном? Внезапно Сарину пронзило словно молнией. От нового пугающего предположения боль в висках усилилась. Сарина вскочила.