– И где же это? – сдержанно поинтересовалась Сарина, подозревая, что он просто решил подшутить над ней.
– Есть множество мест для девчонок, желающих быстренько подзаработать, но я думаю, ты отличаешься от остальных. Только самое лучшее, ведь так?
Прищурив глаза, она изучающе посмотрела на него.
– Я знаю заведение, где они сойдут с ума от женщины с такими волосами, как у тебя. Да уж, мисси, идите прямо на улицу Цветка Дракона.
– Улица Цветка Дракона?
– Да, мадам, вы едва ли заблудитесь, но если и так, достаточно просто спросить дорогу. Мадам Блю все знают.
Сарина покачнулась, словно в нее выстрелили. Ее глаза заблестели, рот приоткрылся, когда до нее дошел смысл небрежно брошенного имени. Мадам Блю! Все это время она считала, что тот бордель, куда отослали Мэй, находится в Шанхае, а ее названая сестра была рядом – в Гонконге!
– Тебе плохо? – воскликнул управляющий. – Эй, если я оскорбил твои чувства, я этого не хотел. Не убегай, я же сказал, что извиняюсь!
Сарина пулей вылетела за дверь и спустилась по ступеням, не обращая внимания на извинения, которые он выкрикивал ей вслед. То, что он сейчас говорил, не имело никакого значения, важно было лишь сказанное ранее. Сарина громко рассмеялась, поймав на себе любопытные взгляды прохожих. Впервые за многие тусклые недели ей стало по-настоящему радостно. Мэй в Гонконге! Сарина огляделась, гадая, как пройти на улицу Цветка Дракона. Внезапно она стала серьезной. Планируемый ею визит едва ли можно было считать обычным светским мероприятием. Как вообще человек приходит в бордель?
Она замедлила шаги, поддела мыском туфли камешек на дороге, догнала его и снова ударила. Ее сведения о домах терпимости были весьма скудны, но она слышала, что они открыты в основном ночью. Сарина нахмурилась. Невозможно представить, как нежную и прелестную Мэй берут за деньги то один, то другой клиент. Ее юное тело должно было знать только одного мужчину, рискнувшего ради нее жизнью. К Сарине вернулись все те горько-сладкие воспоминания, которые она, казалось, похоронила навечно. Она вытерла глаза и повернула назад. Она подождет до утра, а потом узнает дорогу к дому мадам Блю.
Сарина шла мимо кабаре, где певица развлекала посетителей, и вдруг резко остановилась. Не может быть! Это ведь Шидуо! Шидуо и тот слуга, который порол Чена. Оба мужчины показались ей пьяными: когда они заходили в кабаре, Шидуо врезался в дверь и его компаньону пришлось поддерживать его, чтобы тот не упал. Несмотря на ужасную жару, Сарину начала бить дрожь.
Она резко повернулась и не останавливаясь пробежала всю обратную дорогу до гостиницы. Вбежав в номер, она, поминутно вздрагивая и обливаясь потом, закрыла за собой дверь и обессиленно прислонилась к ней. Как глупа она была, если думала, что ей удастся так легко сбежать! Она была так поглощена ожиданием Динов, что совершенно забыла о том, что ее преследует Во.
Неужели Во заподозрил Ли и вынудил ее рассказать, куда собралась Сарина? Может быть, он сам сейчас в Гонконге? От спазма тошнотворного страха Сарина чуть не согнулась пополам. Подумать только, она с таким трудом обманула Во Шукэна, а теперь может вновь попасть к нему в лапы! Сарина не сомневалась, что второй раз она уже не сбежит.
Когда ее сердце перестало так бешено биться и дыхание восстановилось, она попыталась рассуждать здраво. У Во в Гонконге несколько контор. Возможно, появление его людей на острове вовсе не связано с ней. Это предположение принесло ей некоторое облегчение, но только на мгновение. Ведь с ними могли приехать и другие слуги Во Шукэна, которых она не помнит в лицо. Она может пройти мимо них, не подозревая об этом, но они наверняка узнают ее. Сарина подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Стремление найти работу ушло на задний план. Все, что ей сейчас требовалось, – это надежное укрытие.
Она легла на кровать не раздеваясь и поглядела на два своих платья, которые свисали с веревки, словно обезглавленные женщины. Сарина обхватила себя рукой за шею, нащупала бьющуюся там жилку и подумала: как же легко проститься с жизнью! Протянув руку к столику, она взяла отцовскую Библию и прижала ее к груди. Затем повернулась на бок, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Утром она разыщет Мэй и попросит помочь ей спрятаться. Мэй должна помочь – она ведь обещала: они друг другу как сестры. Мэй найдет место, где она будет в безопасности до тех пор, пока… пока…
Сарина заснула с именем сына на губах.
Искомое трехэтажное здание располагалось на улице, похожей на все другие улицы Чайнатауна. Среди покосившихся деревянных домов, в беспорядке лепящихся один к другому, огромный оштукатуренный дом с чистыми стенами и треугольной крышей из отлично подобранной глиняной черепицы, выглядел странно и неуместно. Ставни были выкрашены в ярко-голубой цвет и, контрастируя с неряшливостью других домов, казались частичками летнего неба. Окна закрывали тяжелые занавеси, и пока Сарина поднималась по широким ступеням, решительно игнорируя любопытствующие взгляды прохожих, она заметила, что ткань на них точно того же оттенка, что и ставни.
Хорошо одетый молодой человек, явно англичанин, открыл дверь в тот самый момент, когда она подняла руку, чтобы взяться за дверной молоток. Его лицо было пунцовым, и он нервно теребил свой шелковый шейный платок. Поймав на себе удивленный взгляд Сарины, он остановился, стянул свою широкополую белую соломенную шляпу и поклонился ей.
– Ужасно сожалею, – пробормотал он, снова водрузил шляпу на голову и спустился по лестнице к крытому экипажу, который как раз подкатил к дому.
Сарина хихикнула, гадая, чьего жениха или мужа она смутила тем, что явилась невольной свидетельницей его ухода из борделя в шесть часов утра. В волнении он забыл как следует захлопнуть за собой дверь, и Сарина немедленно воспользовалась этим. Она ступила в огромный холл, из которого вели двери в несколько маленьких гостиных. Когда ее глаза привыкли к полутьме, Сарина удивленно вскрикнула.
Казалось, весь дом окрашен в ярко-голубой цвет, создавая у вошедшего ощущение невесомости и полета в безоблачном небе. Стены были затянуты голубым шелком, и одну комнату от другой отделяли занавеси из нанизанных на нити фарфоровых бусин. Маленькие бронзовые настенные лампы с абажурами из голубого шелка погружали помещение в нежный полумрак. Низкие голубые кушетки и широкие кресла с такой же обивкой располагались вокруг квадратных белых лакированных столиков, стоящих на бело-голубых шелковых коврах. Единственным исключением из сине-белой гаммы являлись голубые фарфоровые вазы в форме тыквы с букетами из серых ивовых веток, желтых роз и гвоздик.
Все в этом интерьере навевало покой. Уличный шум не проникал сюда, и дом, казалось, являл собой островок спокойствия, предлагавший мир и радость любому, кто, устав от потрясений и жестокости окружающей жизни, войдет в эту дверь.
– Вы кого-то ищете?
Сарина обернулась, услышав за спиной цоканье каблуков. В дверях стояла поразительно красивая девушка в узком синем платье, плотно облегавшем каждый изгиб ее стройного, соблазнительного тела. Густые каштановые волосы были убраны наверх в замысловатую прическу и украшены синими шелковыми цветами, а веки ее холодных серых глаз оттенены в тон платью.
– Вы уверены, что не перепутали адрес? – поинтересовалась девушка, демонстративно оглядывая поношенное и испачканное муслиновое платье Сарины.
– Это дом мадам Блю, не так ли? – вспыхнув от столь неприкрытой грубости, спросила Сарина.
– Да.
– Живет ли здесь девушка по имени Мэй?
Внезапно глаза ее собеседницы сузились, и то, что раньше можно было принять за любопытство, сейчас превратилось в подозрительность.
– Пожалуйста, – заторопилась Сарина, – если она здесь, не могли бы вы ей сказать, что ее спрашивает Сарина.
– Сарина? – переспросила девушка, и выражение ее лица вновь изменилось. – Да, – она кивнула. – Мэй здесь.
– В таком случае не могли бы вы отвести меня к ней? – обрадовалась Сарина.