Шикарное белокаменное трехэтажное поместье поражало своей красотой и изящностью. Красивая колоннада первого этажа поддерживала террасу второго. Почти во всех окнах приветливо горел свет, дополнительно освещая роскошный парк перед зданием. По обе стороны от кольца небольшой площади тихонько журчали симметричные фонтаны, загадочно блестящие в свете артефактов, вдоль ведшей к воротам аллеи возвышались стройные кипарисы, а в воздухе витал сладкий аромат цветов, высаженных умелыми садовниками в дивные композиции клумб.
Около кареты выстроились четыре молодых лакея, которые были схожи словно близнецы, и роднили их далеко не роскошные синие ливреи с золотой отделкой, хотя, чего уж там, форма была по-королевски роскошной! Чёрные кюлоты, белоснежные чулки, столь же ослепительно белое жабо блузы, светло-синий камзол поверх которого был роскошный более тёмный кафтан и безупречно начищенные черные туфли. Точно такая же форма, была у прислуги в доме Сахирских и в королевском дворце, даже золотая вышивка была схожа. Только отличались цвета формы: во дворце она была насыщенно алой, у сэра Фредерика – золотисто-охровой, а здесь - насыщенно синей. Цвета обычно соответствовали родовой принадлежности и стихии главы рода. Ну, с Сахирскими и королём было все понятно: цвет пламени, но красный цвет для прислуги – исключительная привилегия правящей семьи, и этому правилу было уже не одно столетие, поэтому для родственников королевской семьи отдавались другие тёплые цвета, на усмотрение глав рода. Но Фаэрголды тоже родственники короля, да и сэр Винсент очень сильный огненный стихийник, тогда почему синий цвет?!
Но озадаченность тут же отступила, сметённая, пусть и шокирующей, догадкой. Мать Марко была из древнего и сильного графского рода стихийников воды. В роде Маэров всегда рождались наследники мужского пола, проносящие через века силу и благородный цвет водных магов. Но у последнего главы рода была только дочь, единственная и любимая, которая была обручена с будущим главой рода Фаэрголд. Вступив в род Фаэрголдов, Элизабет Маэр официально завершила род водных магов, ведь её дети уже были представителями другого рода и носили иной титул. Возможно ли такое, что Винсент Фаэрголд настолько сильно любит свою супругу, что ради неё сменил цвет рода? Не то, чтобы это было запрещено, но столь решительный шаг просто так не делается. Отказаться от цвета пламени королевского рода, заменив его на, пусть и благородный, цвет воды? Просто поразительно, но иного объяснения не было. Холодный герцог потеплел в глазах Аманды, которая сразу воспылала к нему уважением, но оставалось ещё узнать его отношение к своему младшему сыну.
Аманда посмотрела на встречающую её семью.
От одного вида старшего сына, который пожирал её влюбленным взглядом, целительницу передернуло, а от посланной в её адрес улыбки, девушка поняла, что ей дико хочется врезать кулаком в одно определенное лицо. В принципе, лично ей маркиз ничего дурного не сделал. Да, его предложение было возмутительным, но, исходя из ситуации в целом, логичным. Врагом он был лишь для родного брата, к которому испытывал раздражение и зависть, однако, Аманду он насторожил с самого начала, ещё до того, как она узнала его истинное лицо. Что-то в нём было странным, нелогичным. Откуда столько ненависти? Даже Эдвард сказал, что под чернотой всё ещё есть свет, только как его проявить?
Девушка перевела взгляд на главу рода.
Величественный Винсент Фаэрголд как всегда держался так, словно вместо позвоночника у него был стальной прут. Хищные черты лица делали его вид устрашающим и слегка надменным, а тонкие губы, сложенные в тонкую линию и, кажется, совсем не умеющие улыбаться, делали его похожим на прекрасную живую статую. Светло-золотистые прямые волосы длиной чуть ниже плеч были идеально зачесаны назад. Взгляд золотых глаз был холодным, и в них было невозможно разглядеть ни единой эмоции. Но девушка видела, что мужчина не без интереса изучает её персону, только вот пока было не ясно, что он думает по отношению к ней.
А вот герцогиня Элиза сейчас совсем не походила на высокородную леди, которой её себе представляла Аманда. Нет, из слов Марко она поняла, что его мать очень нежная и добрая, но то, что она была с рождения графиней знатного рода, а потом уже стала герцогиней, должно было дать отпечаток некой отстраненности что ли. Герцога-то Аманда видела и раньше, поэтому его маска безразличия её ни капли не удивила.