- Боюсь, единственной целью проклятия было показать каково это, жить, будучи изгоем общества, которого боятся и ненавидят все вокруг.
- А проклятые сами ужесточили своё наказание, - так же глухо закончила королева.
Целительница с благодарностью посмотрела на неё, ведь самой бы ей не хватило духу произнести столь жестокую правду.
- Но отныне, всё будет иначе, - твердо произнес Марко, бережно приобнимая супругу за плечи. – Теперь нам известна эта особенность проклятия, а значит, больше не будет напрасных смертей.
- Жаль только это уже не сможет воскресить других несчастных…
Все присутствующие в помещении дамы отвернулись, не желая демонстрировать влажные от слёз глаза.
Мужчины держались лучше, но и у них были горестно изломлены брови над прикрытыми глазами.
Первым взял себя в руки Кристиан.
- Как король я могу заверить, что отныне так же нет нужды скрывать тёмных магов от общественности.
Кристиан подошёл к бывшим Блэкблатам, положив руки им на плечи.
- Да и некромантов не стоит прятать. Перед нами пример того, что даже обладатели чёрной силы являются разумными людьми, способными на любовь и сострадание. Думаю, мы можем это использовать на пользу, - он заговорщицки подмигнул супругам, заставив тех лишь озадаченно моргнуть.
- Но как же позор королевской семьи? – с опаской решила уточнить Элизабет.
- А мы сделаем так, что позор станет гордостью! – уверенно ответил ей правитель. – Есть у меня одна идея…
Хоть король и произнес это всё с преувеличенной бодростью, все присутствующие видели, что он тоже растерян и подавлен новостями, что навалились на него сегодня.
Атмосфера непринуждённости так и не смогла вернуться в сокрытую от гостей залу. Всём было не по себе от пережитого, даже тем, кто предполагал подобный исход. Однако, одно дело предполагать, в душе надеясь, что всё окажется ошибкой, и совсем другое – столкнуться с горькой правдой лицом к лицу…
Никто из трёх благородных родов Миртании так и не появился больше тем вечером на балу.
Глава 18
Вынесения приговора Арону не требовалось - прямое решение Его Величества не обговаривалось и не пересматривались. Глупцу суждено было провести остаток дней за решёткой. Хоть это и не было смертным приговором, но от этого Фаэрголдам было не легче. Убитые горем родители постарели на сотню лет буквально за день. Их старший сын из-за своей алчности и желания стать наследником готов был пойти на братоубийство. Это не было бы нонсенсом девять столетий назад, когда в борьбе за власть убивали не только абсолютно сторонних людей, но и своих близких, но те века давно минули, от того желание Арона было поистине диким.
Винсент Фаэрголд внешне бы словно и не изменился, но под своей извечной хмурой маской его сердце обливалось кровью. От боли, от обиды, от безысходности. Как же он хотел взвыть в голос, дав волю эмоциям и слезами, что не первый день жгли область вокруг глаз под кожей, пытаясь выбраться на свободу, но он не мог. Он советник короля, важная фигура королевства, он аристократ и он мужчина. Это заставляло его удерживать свою извечную бесстрастную маску, которую он добровольно на себя надел семьдесят лет назад, когда его двоюродный брат взошёл на престол и даровал должность советника Винсенту. Ему не пристало давать эмоциям взять над собой верх, поэтому ему осталось лелеять эту боль глубоко внутри.
Его жена же была иного мнения, днями напролёт. Она корила себя, что раньше не заметила такого отношения старшего сына к более талантливому младшему. Она одинаково любила своих мальчиков, стараясь не выделять кого-то одного, но теперь один из них преступник, едва не сведший в могилу второго, а это значило, что где-то она всё же допустила оплошность. Чувственная и эмоциональная по природе, Элиза убивалась от горя. Это всё было слишком тяжело для её материнского сердца.
Марко было не легче. Его самое страшное предположение оправдалось, и восстановление статуса и прав его не радовали. Они с Ароном всегда были в натянутых отношениях, но всё равно ему было очень больно от случившейся ситуации.
Будучи среди печальных родственников, Аманде тоже было тяжело. Хоть она и невзлюбила Арона с первой минуты их знакомства, ей было искренне жалко этого балбеса. Всему виной его детская обида, переросшая с годами в злобу. Если бы в детстве ему уделяли чуть больше внимания, показывая, что он тоже важен родителям, всё бы было иначе, но он рос в тени младшего брата, который «отобрал» у старшего всё, даже право наследования.