Его золотые глаза как никогда полыхали решительностью.
Аманда со своим свёкром буквально слетели на первый этаж, целеустремленно двигаясь к карете и не замечая никого на своём пути, даже своих любимых.
Элизабет и Марко окликнули пронёсшихся, как тайфун, родственников, но ответом им послужило короткое «не сейчас».
***
Тюремные камеры на деле выглядели лучше, чем их можно было представить, но всё равно это было тёмное и мрачное место, где царили холод и затхлый запах плесени.
Тюрьма находилась в подвалах корпуса городской стражи, уходя под землю на пять этажей.
Многочисленная охрана на каждом этаже, отсутствие окон и крепкие каменные стены с прочными решетками делали эту тюрьму самой неприступной во всей Миртании.
Находиться здесь было немного жутко. Вовсе не из-за глупых опасений, что какой-нибудь опасный преступник именно сейчас выберется из своей камеры и кинется убивать всех на своем пути. Эти помещения, эти стены, даже сам воздух были пропитаны болью, страхом и отчаянием. Это было физически ощутимо, словно невидимый груз валился на плечи, не позволяя распрямить спину.
Аманда, ведомая Винсентом, быстрым шагом преодолевала мрачные коридоры и лестничные пролёты, направляясь к нужной камере и стараясь не смотреть на других узников. И всё же пару раз она натыкалась на заинтересованные взгляды наблюдающих за их процессией преступников. Кто-то был ещё молод, а кто-то - дряхлым стариком, у кого-то одежда была похожа на драные лохмотья, в то время как у остальных были вполне опрятные рубахи и штаны.
В основном, ко всем пленникам относились одинаково строго, и кормили одинаково невкусно, а новую одежду выдавали раз в месяц. Другое дело, что у кого-то были богатые покровители, которые устраивали передачи заключённому, в то время как остальные должны были довольствоваться тем минимумом, что им давали.
И вот, с громким щелчком замка, последняя тяжёлая дверь впустила их в коридор нужного отсека.
Для попадания сюда нужны были кипы бумаг-дозволений, но в их случае сам Винсент Фаэрголд был главным пропуском в это жуткое место.
Некоторые узники и их хмурые охранники с содроганием провожали взглядом эту идеально прямую фигуру, облаченную в черный кафтан. Они не понаслышке знали, кто пожаловал в это царство безнадёжности, имея несчастье хоть раз в жизни видеть его в деле.
Под хмурым взглядом полусонный тюремщик, что патрулировал коридор, тут же растерял остаток усталости и кинулся со связкой ключей к нужной камере. Не с первой попытки, но он попал в замочную скважину, и, издав жалостный скрип, дверь с решёткой отворилась, пропуская гостей в обитель мрака.
Камера была среднего размера, бывали и поменьше. Несколько артефактов тускло освещали помещение с каменными серыми стенами и минимумом мебели: стул, такой же грубый стол, лавка, за ширмой умывальник и туалет. Скудно, но чисто.
На заправленной тонким алым покрывалом кровати сидел сгорбленный мужчина, оперев сцепленные в замок руки на колени и безвольно опустив голову.
Пленник не заметил прихода гостей, полностью погрузившись в свои мысли, спрятавшись от мира за занавесом своих распущенных блеклых волос.
Всю дорогу буквально летящий герцог, сейчас нерешительно замер в дверях, не в силах сделать хоть шаг к сыну.
Он был решителен, когда они покинули дом, он твёрдо стоял на своём, когда они с Амандой заявились без приглашения к королю, наперебой уговаривая того, хотя бы попробовать, несколько минут назад он несся по лабиринтам тёмных коридоров, словно гончая, взявшая след. Но именно сейчас он растерял всю свою силу, вновь став просто страдающим отцом.
Видя это, девушка обогнула свёкра и приблизилась к старшему брату мужа.
Увидев перед собой чьи-то начищенные кожаные сапоги с заправленными в них чёрными брюками, мужчина вздрогнул, смаргивая остатки грёз.
- Что опять надо? Я же сказал, что не стану есть эту дрянь! Может хоть с голоду подохну, - буквально выплюнул он, уверенный, что перед ним стоит тюремный охранник.
- Ну, не скажи. Перед этим тебе придется ещё недельку помучаться от нестерпимой рези в желудке и слабости, когда тебе даже слюну сглотнуть будет так же тяжело, как тащить на горбу лошадь, а в глазах свет будет мешаться с темнотой. Лишь потом к тебе придет освобождение в виде смерти, если раньше тебя силой не заставят поесть, - назидательно проговорила над его головой девушка.
Удивлённый звучанием знакомого нежного голоса, Арон поднял голову, чтобы в следующий момент ошарашенно замереть, во все глаза глядя на целительницу, стоящую перед ним. Вернее, не столько на неё, сколько на её образ.