Когда всё сборы были завершены, они направились домой, Аманда на своей лошади с небольшой сумкой вещей, а Ника с братом на его гнедом Арчи.
***
Вернулись они уже за полночь, застав графа в конюшне, седлающим Грома.
Джонатан, если и удивился новому лицу, то вида не подал, терпеливо слушая рассказ Людвига. Когда дело дошло до части про возвращение в поместье, инициативу перехватила Аманда, обосновав выгоду переезда Ники. Ведь действительно, это ещё одна пара рук в помощь по хозяйству, к тому же, если она будет жить здесь, это позволит избежать новых переживаний из-за их с Людвигом родства.
Выслушав, Джонатан кивнул, принимая аргументы.
- Я не против. К тому же, ты, Аманда, здесь полноправная хозяйка и вольна выбирать прислугу по своему собственному усмотрению. Главное, чтобы это были надёжные люди.
Чуть позже, когда Людвиг повел сестру обустраиваться в новом доме и знакомить с теми, кто ещё не спал, Аманда с Джонатаном остались вдвоём, рассёдлывать лошадей.
- Я думал, ты всё же уехала, - задумчиво протянул мужчины, прерывая своим голосом мирное пошкрябывание щеткой.
- Уже обрадовался? – Аманда старалась не смотреть на него, полностью сконцентрировавшись на работе.
- Хотел бы я сказать да, но это будет ложью, - за спиной девушки раздались шаги. Обернувшись, она столкнулась взглядом с супругом. За день его лицо осунулось, а под глазами пролегла тень усталости.
- Прости мне мою утреннюю грубость. Я не должен был так с тобой говорить, а уж тем более приказывать тебе. Хоть это меня и не оправдывает, но я просто боюсь за тебя. Вдруг с тобой что-то случиться по моей вине? Я себе этого не прощу…
- А я не прощу себе, если с тобой что-нибудь произойдет, пока я буду отсиживаться в безопасном месте! – скрестив на груди руки, она перестала вычёсывать Кула.
Такое положение дел того не устроило, и, обиженно боднув девушку в плечо, он отвернулся к яслям.
- Ты сам выбрал меня своей женой, поэтому винить в сделанном выборе ты можешь только себя, - спокойно продолжала девушка. – Я не могу бездействовать, когда близким мне людям угрожает опасность, и сама решаю что и когда мне делать.
Для самой девушки это было равносильно невольному признанию. Осознав сказанные собой слова, целительница на секунду застыла, но быстро взяла себя в руки, уверенно взглянув мужу прямо в глаза. Как всегда, в минуты особо сильного смущения, у неё в голове была одна схема – лучшая защита, это нападение. Она надеялась, что заметив её взгляд, Джонатан не станет придираться к её неосторожным словам.
Аманда стояла напротив него. Будучи ниже на целую голову, но с пылающим огнём в глазах, она напоминала грозного воробья, пытавшегося противостоять ястребу. Такая ассоциация вызвала лишь улыбку у графа.
В этой улыбке не было ни насмешки, ни торжества. Она была очень нежной, как и ласкающий взгляд, устремленный на девушку.
Не ожидавшая такого, Аманда растеряла всё своё напускное недовольство, растерянно глядя на графа.
- Ты переживаешь обо мне?
- А что, если так и есть? – нахмурились та, пытаясь скрыть смущение и внутренне готовясь противостоять подколу со стороны Джонатана.
Но тот её удивил. Сгребя девушку в объятья, он прошептал, щекоча своим дыханием шею:
- Я рад… ты даже не представляешь насколько.
Растерявшись, Аманда не знала как себя вести.
Вкрадчивый бархатистый голос заставил сбиться дыхание, а сердце ускорить свой бег. Сильные руки, нежно прижимали девушку, даря тёплые объятья, которые, казалось, способны укрыть от всего мира. В них было так уютно и спокойно, что хотелось прижаться ещё сильнее и никогда не покидать. Повинуясь желанию, Аманда ответила на объятья, положив руки на широкую сильную спину, и уткнувшись лбом в место, где под камзолом были ключицы.
Мирный стук сердца около уха, успокаивал, действуя гипнотически на сознание. Именно сейчас, находясь рядом с этим мужчиной, она поняла, как сильно успела привязаться к нему, как глубоко он проник в её сердце за эти дни. Пусть Аманда никогда не считала себя собственницей, но именно в этот момент она готова была кричать на весь мир, радуясь как ребёнок: «Этот мужчина МОЙ». Как же ей хотелось сказать это вслух, признавшись тем самым в любви, но смущение не позволяло быть столь открытой в чувствах.