У него было всё. Даже придя в академию, он сразу же получил свиту из студентов с разных курсов, но почему-то именно её он выбрал объектом для своих «развлечений».
Для него стало в порядке вещей поддразнивать девушку при каждой встрече, притом зачастую это были отнюдь не невинные фразы.
Аманде все вокруг твердили как один «молчи и терпи». Противостоять тому, кто в родстве с правящей семьёй, всё равно, что подписать себе смертный приговор. Даже косой взгляд в его сторону могли счесть за покушение.
Но смириться с таким отношением Аманде не позволял её строптивый характер. Наплевав на все предостережения, она отплачивала ему той же монетой.
Она отвечала грубостью на грубость, подколом на подкол. Их словесные перепалки коридорах академии вызвали первобытный ужас у других студентов. Но вскоре они оба перешли от слов к действиям, притом самым разнообразным.
Он подкидывал ей морозных жаб в суп, она подсыпала ему огненных тараканов в чай, он спалил ей подол платья, а она «нечаянно» вылила леденящее зелье ему на ботинки. Нужно заметить, что вышли красивые «хрустальные туфельки».
У двух магов был один девиз: «око за око, зуб за зуб».
Действовать друг другу на нервы им нравилось в одинаковой мере.
Сперва Аманду вся эта ситуация огорчала, потом злила, а под конец начала веселить.
Для всех вокруг Аманда оставалась тихоней-отличницей, но те, кто хоть раз видел столкновение двух гениев, уже никогда не могли забыть дьявольский огонь в глазах девушки. Именно рядом с Марко она могла быть самой собой, не притворяясь пай-девочкой.
Их противостояние даже им самим напоминало детскую возню. Ни он, ни она не пытались хоть как-то навредить друг другу. Это были невинные шалости, которые не могли принести тяжёлых увечий, либо нанести непростительное оскорбление дворянской чести.
Если сперва их словесные баталии и были остры, цепляя самолюбие похлеще шипов роз, что впивались в кожу при грубом захвате, то ближе к концу первого года обучения градус начал понижаться. Нет, от этого они не стали меньше цепляться друг к другу, но фразы, больше не сочились ядом, а были смесью насмешки и озорства. Но это чувствовали только Аманда и Марко, остальные же верили в серьезность брошенных слов и, видя приближение этих двоих, другие старались слиться с окружающим пространством, чтобы не попасть под горячую руку.
Хоть это и сложно было назвать дружбой, но невидимая нить связывала этих двоих. Каждый с нетерпением ждал новой встречи, не важно, в коридоре или академическом дворе.
Самым интересным было то, что за всё время ни одна из сторон ни разу не жаловалась преподавателям, а, если кто-то со стороны пытался доложить о происходящем, то он быстро замолкал, и, как подозревала Аманда, не без помощи одного стихийника-универсала.
Когда же никого не было вокруг, что было довольно редко, они могли молча играть в гляделки, обмениваясь задумчиво-глубокими взглядами, а после просто расходиться каждый по своим делам.
Бывали и случаи, когда они могли просто поговорить. Не спонтанно, а обязательно при каких-то обстоятельствах, но всё же…
Один из случаев ярко отпечатался в памяти девушки.
В тот день она сидела в библиотеке. Был вечер пятницы. Почти все студенты разъехались уже к родителям на выходные. В читальном зале царила блаженная тишина, даже библиотекаря не было. Аманда решила в этот раз не ехать, она не видела смысла тратить время на дорогу туда-обратно. На носу были промежуточные экзамены, нужно было готовиться.
Академическая библиотека была поистине великолепна: огромный читальный зал высотой в четыре этажа и двумя уровнями, старинная мебель, множество стеллажей под самый потолок и несколько сотен тысяч книг, от самых новых изданий, до древнейших рукописей. Удобно разместившись на передвижной лестнице на уровне тридцатой полки, она читала хроники первых лет Кровавой Зари. Зачитавшись, она не заметила, что больше в библиотеке не одна.
- Что? Мышка сидит за книжкой? – внезапно раздался насмешливый голос откуда-то снизу. Испугавшись, Аманда дернулась. Плохо установленная лестница пошатнулась, и девушка камнем полетела вниз. Высоты в четыре с половиной метра было достаточно, чтобы что-нибудь себе сломать и в полной мере ощутить ужас свободного падения, когда всё внутри сжимается от страха в момент лишения телом опоры.