Сморгнув остатки воспоминаний, я быстро опустилась на кровать и, едва касаясь подушечками пальцев, начала водить по длинным белым рубцам, снимая боль.
Если удар молнии грозовой фурии был верной гибелью, то яд её шипов и когтей медленно распространялся в организме жертвы. Если его вовремя не извлечь, он проникал в клетки, затаиваясь в них, но во время грозы магия токсина «оживала», наполняя всё тело нестерпимой болью.
Я медленно посылала целительскую силу через первоначальный источник яда – рубцы. С каждой секундой дыхание мужа выравнивалось, а тело переставало содрогаться от боли.
Когда последняя судорога сошла, я осторожно убрала руку, чуть отсев на кровати. В комнате повисло молчание.
Я просто не могла поверить. Марко, живой, сейчас был около меня. Тот, кого всего несколько дней назад я горько оплакивала, был около меня уже три недели…
Внешне он сильно изменился за эти годы. Даже слишком сильно. Стал ещё выше, черты лица стали более четкими и заострёнными, волосы и кожа вообще приобрели белизну. Но как я могла забыть его уверенный взгляд ясных голубых глаз?! Все эти дни они смотрели на меня с такой же теплотой, как и много лет назад.
«Как я могла его не узнать? Я жила с ним под одной крышей, стала его женой, мы с ним целовались, вместе попали в неприятности…»
И тут меня словно молния пронзила мысль.
«Я его жена!»
Смущение тут же раскалило щёки. Я искренне радовалась, что тусклый свет свечи не способен выявить из темноты моё алое лицо.
«О, Всевышний!.. Я стала супругой Марко, сама того не зная! Этого заносчивого, надменного и чертовски обаятельного аристократа! С ума сойти можно. После стольких лет разлуки, столь странная встреча… Но, это объясняет почему он так слепо мне во всем доверял. Он не раскрывал свои секреты незнакомке, и он не брал в жены не глядя первую попавшуюся девушку. Всё это время он не совершил ни единого необдуманного поступка. Но… это не объясняет, почему он стал графом и живёт под другим именем».
Я перевела взгляд на Джонатана… Марко. Невольно, я задержала взгляд чуть дольше, чем сама того желала. В тусклом пламени свечи, мне открылось подтянутое, крепкое тело молодого мужчины. Отведя взгляд от рельефного торса, я словила себя на одной мысли.
«А ведь он и раньше был физически более развит, чем свои однокурсники. Возможно ли, что он тренировался больше остальных, чтобы всегда быть лучшим на практических занятиях?»
Мои размышления прервал сам Марко.
- Зачем… зачем ты стёрла ему память? – так и не обернувшись ко мне, глухо спросил Джонатан. Или, вернее, Марко…
Я поняла о ком идёт речь.
- Его бы по-любому забрала стража, его бы подвергли допросу, и он бы с радостью и во всех подробностях рассказал всем о своём неожиданном открытии. А так, с подправленными воспоминаниями, если кто-то что-то и увидел из стражников, обвиняемый ничего подтвердить им не сможет. Даже если с ним начнут работать менталисты, его воспоминания четко укомплектованы, и обрыв лишней части объясним ударом, повлекшим болевой шок и потерю сознания. Тебя столь рьяно допрашивать не будут, ведь это ты вызвал стражу. Что же касается меня, то я пострадавшая сторона, да и на допрос с пристрастием меня никто не отправит, ибо целители высшей категории в этом смысле неприкосновенны. Менталист не может проникнуть в голову менталиста по ряду причин, начиная от банального ментального блока, и заканчивая качественными псевдовоспоминаниями.
- Зачем? – словно бы и не услышав моих рассуждений, повторил свой запрос Марко.
- А тебя столь прельщала возможность стать изгоем общества? Ну, уж извините, что я лишила вас этой возможности, - хмыкнула я.
- Ты… уже всё знала? – ещё глуше спросил мужчина, теперь уже полностью отвернувшись от меня.
Я тяжело вздохнула, вновь прекрасно поняв его столь «содержательный» вопрос. Мы ещё в академии всегда понимали друг друга с полуслова.
- Нет. Я даже не догадывалась.
- Тогда я тем более тебя не понимаю, - он вновь ненадолго замолчал. – Спрашивай. Я знаю, что у тебя много вопросов ко мне.
Он был прав. У меня было очень много вопросов, но я задала самый главный:
- Почему у тебя остались шрамы? Твоя семья – самые близкие родственники короля. Вас лечат лучшие целители королевства! Так какого дьявола ты сейчас корчишься от боли, Марко?!
Услышав своё имя, мужчина дёрнулся, как от пощёчины. За девять лет он уже совсем отвык от него, и сейчас, когда его произнесли впервые за все эти годы, он испытал некий дискомфорт, но и радость.
Когда же мой вопрос достиг своей цели, мужчина удивленно замер. Не веря в услышанное, он посмотрел на меня из-за плеча широко распахнутыми глазами.