- В какой-то степени да. Проклятые лишаются титула маркиза, соответственно и возможности наследовать герцогский титул. Их ссылали на эти земли, на окраине владений Фаэрголдов, уже как графов Блэкблат.
- Чёрное бесчестье…
- Или тёмный позор. И то, и другое обидно.
- Но это не объясняет, почему тебя так и не вылечили!
- Как раз-таки объясняет, - не согласился муж. – В тот же день я был лишён моего титула и сослан в это поместье. Официально Марко Фаэрголд погиб в тот день.
- Это бесчеловечно! Они же твоя семья! – моему возмущению не было предела. У меня в голове просто не укладывалось: сослать в дальние земли, разорвав все связи, родного любимого ребёнка. Без подготовки, без времени на осмысление, внезапно, в один день.
- Они любили наследника, но чёрного мага в семье они не приняли, - пусть это и было сказано бесцветным голосом, но от меня не скрылись боль и обида в отведённом взгляде.
Сердце болезненно сжалось. Я лишь смутно могла представить, что он пережил. Как в один миг он лишился всего, будучи всего лишь двадцатиоднолетним выпускником академии. Как однажды от него отвернулись все близкие ему люди, бросив бороться с проклятьем в одиночестве.
А ещё мне было страшно даже думать каково это, терпеть невыносимую боль каждую бурю. Как целитель, я знала, что токсин фурии вызывает ощущение, чем-то напоминающее помесь ожога и колотой раны, только вот усиленной в несколько раз.
Перед глазами предстала картина, как молодой мужчина, ещё недавно бывший подростком, страдает один в этой тёмной комнате, мучаясь от нестерпимой боли, когда вокруг нет никого, кто мог бы хотя бы утешить, разделив тем самым тяжесть этих страданий.
Я сама не заметила, как по моим щекам потекли слёзы.
- Эй, ну ты чего? – растерялся Марко. – Аманда, Цветочек, не плачь, - приподнявшись на локте, мужчина нежно положил свою ладонь мне на щёку, большим пальцем стирая влажную дорожку. - Всё же хорошо.
- Ничего не хорошо, - всхлипнула я в ответ, пытаясь собраться. Внезапно запоздалая мысль пронзила мой мозг. – А что это за слухи о Блэкблатах: приехал в двадцать, а уехал в тридцать?
Мужчина заметно напрягся, отводя взгляд и вновь отстраняясь от меня. Меня эти перемены озадачили, но я была твёрдо намерена узнать правду.
- Марко… - придав голосу строгости, протянула я.
- Может, давай вернёмся к этому вопросу в другой раз? На сегодня и так хватит впечатлений.
Мужчина явно пытался ускользнуть от ответа, но я не собиралась сдавать позиции.
- Нет. Ты дал слово, что всё мне расскажешь в грозу. Это время настало.
Поверженный он прикрыл глаза.
- Проклятье… оно не просто делает нас тёмными магами, - сдавленно произнёс Марко, - чёрная магия, если она не дана от рождения, не может быть «укрощена». Сильная, мощная, смертельно опасная, именно поэтому в схватке с тёмным магом почти нет шансов выжить: направленную на тебя тьму нельзя остановить, она сожжёт несчастного в любом случае. Мы, проклятые, лишь временные носители этой силы, и она пожирает нас изнутри. Как ни пытайся, тьму не обуздать и со временем она выходит из-под контроля, убивая своего обладателя. Времени на эту мнимую борьбу отведено совсем мало.
То ли пламя свечи колыхнулось, то ли это у меня действительно на мгновение потемнело в глазах.
- Десять лет, - я едва смогла разлепить обескровленные губы.
- Это средний срок, - спокойно уточнил муж.
В горле у меня появился ком, который я никак не могла сглотнуть, чтобы задать следующий вопрос, ответ на который боялась услышать.
- И… сколько тебе осталось?
- Если честно, то я не знаю. Быть может, виной тому то, что я четырёхэлементник и, соответственно, очень сильный маг, тьма пробудилась во мне на год позже. Но есть ещё один момент, который не даёт узнать, сколько точно мне отведено. Отец рассказал, что все предыдущие проклятые уже в первый год начинали медленно «угасать». Их одолевали всевозможные болезни, тьма вырывалась из-под контроля, как и родная магия, и медленно убивала несчастного. Хоть я и ношу тьму уже девять лет, у меня не было ничего подобного. Я спокойно живу, но это может быть лишь затишьем перед бурей.
Я пыталась переварить услышанное, но получалось это плохо.
- А что тогда имел в виду твой брат, когда намекал о твоей скорой кончине?
- Семья не знает, что со мной всё хорошо и верят, что мне осталось недолго. Я не вижу смысла их в этом разубеждать, может они и правы, а может, и нет.
- Тогда объясни, почему ты взял меня в жёны, но при этом согласился на развод через два месяца? В чём смысл?
Ответом мне стало молчание, а я лихорадочно принялась считать в уме.
«Так, тьма проявилась на год позже, но это вовсе не значит, что её не было, она могла просто «спать». Она дала о себе знать через два месяца после выпуска, то есть, это был август…»