— Нару, это предел, — оповестил Лин.
Сузуки смотрела на нас и в её глазах я видела всю ту злость, обиду и ярость, которую она даже не в состоянии выразить словами. Её призрак стал рассеиваться по комнате, исчезая на наших глазах. Единственное, что она смогла сделать — это указать рукой на стену, что находилась за её спиной, после этого дух девушки растаял.
Свечи потушены. Ритуал окончен. Нару включил свет.
— Ч… что это? — вырвалось первой у Май, что взглянула на стенку, куда указывал дух Сузуки. Там большими кровавыми буквами было написано: «Влад». — Может ли быть… это то, что сейчас написала Сузуки-сан?
— Вот как… — протянул Бо-сан. — Получается, Урадо, означало Влад.
— Подождите, — нахмурился Джон. — Если говорить о Владе, то это имя вампира… известного как Дракула.
— Дракула?.. — ахнула я, чувствуя, что меня вновь начинает слегка трясти. Граф Дракула… — Хах… — вырвался у меня шёпот в пустоту. — Боже-боже… Не думала, что придётся столкнуться с ещё одним цыганским кошмаром… хе-хе…
— Но… — вставила Май. — Урадо — это же псевдоним господина Канеюки, верно? Получается… он был вампиром, что ли? А все духи здесь принадлежат тем людям, чью кровь он выпил?!
— Май, успокойся, — грозно произнёс Нару. — Дракула, на самом деле, не был вампиром. Образ вампира он получил благодаря роману, получившему широкую известность. «Вампир Дракула» — роман, опубликованном в девятнадцатом веке Брэмом Стокером. Но у героя этой фантастической истории, был реально существующий прототип.
— Получается… Дракула существовал на самом деле? — спросила Май, чем вызвала у меня нервный смешок, но Нару всё же решил ответить.
— Верно. Однако, как я уже сказал, вампиром он не был. Моделью послужил человек, которого звали Влад Цепеш. Этот человек в пятнадцатом веке являлся господарём валашского княжества, находящегося в восточной Европе. Его прозвище «Цепеш», можно перевести, как «Колосажатель». Он отличался своей чистоплотностью и жестоким нравом. И такое прозвание получил за то, что без малейшей жалости казнил путём сажания на кол, как захватчиков, покусившихся на его земли, так и мирных жителей, подозреваемых в воровстве или распространении клеветы.
— Колосажатель… — задумчиво произнесла Май. — Но почему все считают его Дракулой?
— Отца Влада звали «Влад Дракул», — пояснял Нару. — «Дракул» переводится с румынского, как «Дракон». Но у этого слова есть ещё иной смысл. Такой как «Дьявол». «Дракула» — означает «Дракулов сын». Тогда и смысл этого меняется на «Сын Дьявола».
— Сын Дьявола… — повторила Май, впечатлённая данной историей.
— Влад и Урадо, да? — задумался Бо-сан. — Исходя из всей истории, что раздобыли парнишка и барышня, их истории во многом совпадают…
— К тому моменту, когда господин Канеюки совершал свои путешествия за границу, роман уже был издан, — продолжал Нару. — Так что нет ничего удивительного в том, что он мог о нём знать. И ещё одно…
— С образом Влада часто смешивают образ Венгерской графини Елизаветы Батори.
— Это ещё кто? — не понимала Май.
— Кровавая Графиня, — произнесла я, чем привлекла общее внимание.
— Верно, — кивнул Нару. — Она, страшась увядания своей природной красоты, убивала молодых девушек и наполняя ванну их кровью… устраивала кровавые омовения, веря в то, что это позволит сохранить её прекрасный облик. Тебе, наверное, неплохо известны эти истории, — заметил он, поворачиваясь в мою сторону.
— Известны ли они мне? Хе… — Вновь почувствовала, как затряслись ноги. — О да… Они мне прекрасно известны. Обезумевший тиран, который за малейшую провинность сажал людей на кол, и ненормальная барышня, убивающая всех своих служанок, дабы никогда не стареть. Мне эти истории известны, но самое страшное было не это.
— Не это? — переспросила Аяко.
— Нет, не это. Настоящий Ад начался после и об этом мало, где написано, так как даже сама история, подобное не в состоянии выдержать. Слава о Дракуле и Кровавой Графине разрастались быстрее огня. Кто-то считал это вымыслом, кто-то страшилкой, а кто-то верил в каждое слово, упиваясь этим, как рецептом вечной жизни и власти. — Вздохнула, проведя ладонью по глазам. — Люди, находящиеся на краю отчаяния, способны на чудовищные поступки. Им плевать на последствия, мораль и нормы. Их интересует только собственная жизнь, и только она. Произошёл некий «бум», среди подобных людей. У которых были и деньги, и власть, но не было здоровья или молодости. Вот тогда-то… много молодых девушек и парней погибло во имя чей-то жадности и прихоти. Кровь лилась рекой, а о количестве погибших можно только гадать. Уверена, что жертв побольше, чем во время чумы. Эта «кровавая вера» хоть и зародилась в Румынии, но охватила весь мир. Не обошла мимо и Японию… Думаю, Канеюки был одним из тех, кто верил в данный способ излечения.