— Почему? — не понимал он. — Разве мы не один народ? Разве мы не одна семья? Если есть что-то, чего ты не договариваешь, то поясни, и мы всё решим, как это делали раньше. Я знаю тебя с малых лет, Роза. Ещё, будучи обычной детворой, мы воровали яблоки с огородов Гаджо.
— Хех… — усмехнулась. — Да, забавное было время. Тогда ты, как самый старший из нас, получал чаще и больше всех. Но, — посмотрела ему в глаза, — Мы больше не дети, Богдан. И у каждого из нас есть свои обязательства. Дальше я сама. — Обошла парня и продолжила путь по протоптанной тропе. — Возвращайся к Барону и доложи о моём прибытии.
— Роза! — бросил парень, резко схватив меня за локоть, тем самым остановив. — Неужели слухи правдивы, и ты и в самом деле предала табор? Ты наша будущая Шаманка, как же?..
— Я ещё не давала на это своего согласия, — холодно бросила я, рывком высвободив руку. Наши взгляды встретились. Его карие, практически чёрные глаза прожигали насквозь, но мне всё равно. Смело выдержала его возмущение и недопонимание. — Мы сами решаем свою судьбу, Богдан. А теперь прости. — Повернулась к нему спиной. — Мне надо поспешить.
Не оборачиваясь, продолжила путь к отдалённому шатру.
— Роза, — позвал меня Богдан, но я игнорировала его зов. — Роза!
В конце концов, парню пришлось отступить и позволить мне проникнуть в шатёр, оставив одну. В закрытом пространстве я сразу же ощутила запах сырой земли, мёда и полевых цветов. Причём эта смесь казалось устоявшейся уже несколько дней. Кругом висели яркие разноцветные платки, отделяющие улицу от постельного помещения. Чтобы проходить под ними, приходилось приподнимать платки один за другим. И вот наконец-то я дошла до самой кровати, состоящей из ковров, матрасов и десяток подушек, на которой лежала пожилая женщина. На вид трудно сказать, сколько ей лет. Густые идеально белые волосы спрятаны под красно-чёрным платком. На теле одна длинная рубаха, выполняющая роль платья. Но в глазах бушевала жизнь и острый ум, который не каждому подвластен в наше время.
— Здравствуй, бабуля, — улыбнулась я, проходя внутрь и присаживаясь на край кровати.
— Розочка! — ахнула женщина, тут же протянув ко мне свои руки, жаждая крепких объятий. — Ангел мой… Душа моя… Ты вернулась!
— Да, бабушка, — вздохнула я, утыкаясь носом в плечо старушки. — Я вернулась.
Хоть я и предполагала, чего мне следует ожидать, это всё равно оказалось намного сложнее. Роза, посланная мне в качестве знака, символизировала о «конце». Конце чей-то жизни. Причём такое могла провернуть только моя бабушка. Больше некому… Мчась сюда из самой Японии, я боялась, что не успею. Не успею хотя бы просто попрощаться, но говоря уже о долге, который я просто обязана выполнить.
Моя бабуля уже давно не молода. Никто не знает, сколько ей лет. Но больше девяносто — это точно. Силы не те, и женщине приходится нелегко, сохраняя жизнь в теле. А ведь когда-то одно только её имя внушало большинству экстрасенсов ужас. Но сейчас её даже в таборе называют либо Шаманкой, либо бабулей. И всем ясно о ком речь. Имя могущественной и опасной шаманки цыганского табора забыто в песках времени.
Хотя для меня она всегда была просто пожилой и мудрой женщиной, которая терпеливо направляла в мир и учила жизни. И близится последний её урок, который мне следует усвоить. Состояние бабушки ухудшилось. Она умирает. Возможно, она прожила бы ещё дольше, но случилось то, что случилось, а именно, бабуля при помощи своей силы ясновидения увидела результат моего последнего дела. На какой-то миг ей показалось, что я умерла. Я и в самом деле умирала, как заверял Нару. Несколько раз. Каково же было пожилой женщине столкнуться с подобным? Нервы не выдержали. Стресс сыграл свою роль, и вот она лежит в кровати, не в состоянии подняться на ноги.
Отчасти, это моя вина. Я это знаю. Но… ничего не могу поделать. Единственное, что мне остаётся — это ждать. Ждать, когда женщина испустит последний дух.
— Розочка, дитя моё, а где же зятёк? — поинтересовалась бабуля, когда я обтирала влажным полотенцем её руки. — Перед смертью хотелось бы познакомиться с ним.
— Ох, да какое там знакомство?! — раздраженно бросила я. — Тщеславный, горделивый, напыщенный, самовлюбленный, эгоистичный, грубый и высокомерный тип, с которым и священник вряд ли уживётся.
— Ха-ха-ха… — с лёгкой хрипотцой засмеялась женщина. — А вы уже так неплохо друг друга знаете. Он точно твоя пара.
— Что ты хочешь этим сказать?! — возмутилась я. — Бабуль, ты явно бред какой-то несёшь. Давай-ка лучше поправляйся и успокой табор.